Чтение онлайн

Повседневное управление компанией, наделенной полномочиями «единого тела и вечной общности», осуществлялось одним или двумя губернаторами, четырьмя «консулами» или заместителями губернатора и двадцатью четырьмя «помощниками» или директорами. Себастьяну Каботу был присвоен почетный титул пожизненного губернатора, и он продолжал служить своего рода отцовской фигурой для подрастающего поколения заморских авантюристов до самой своей смерти в 1557 году.

Инвесторы стекались, чтобы купить акции. В общей сложности 201 человек вложил деньги в новую компанию — 199 мужчин и две женщины, вдовы, которые, вероятно, унаследовали свои доли от мужей-купцов. Купцы доминировали, и в их число входили не только главные исполнители — сэр Джордж Барн и Уильям Гаррард, но и сэр Эндрю Джадд и его зять Томас Смайт, Томас Грешем и его дядя сэр Джон, Лайонел Дакетт, деловой партнер Грешема, и Томас Лок, соратник семьи Грешема, а также сэр Джон Йорк, который несколькими годами ранее помогал проводить переоценку монет.

Среди дворян в списке инвесторов были Генри ФицАлан, граф Арундел, который был лордом-стюардом королевского дома; Джон Рассел, граф Бедфорд, который был лордом-хранителем тайной печати; Уильям Говард, барон Говард Эффингемский, который был лордом верховным адмиралом; и Уильям Паулет, маркиз Винчестерский, который был лордом верховным казначеем. Генри Сидни и Уильям Сесил также были инвесторами. Хотя они были близки с Джоном Дадли и поддерживали престолонаследие леди Джейн Грей, им удалось сохранить себя и свои позиции благодаря политической хитрости. Сидни настолько завоевал расположение Филиппа, что будущий испанский король согласился стать крестным отцом его сына, которого послушно назвали Филиппом. Сесил решил остаться в Англии и попытаться завоевать расположение, вместо того чтобы последовать за многими другими убежденными протестантами и бежать из страны. Он даже брал уроки испанского языка.

Получив на руки хартию, Компания торговцев-авантюристов начала подготовку к следующему предприятию — ответному визиту в Московию. В отсутствие Уиллоуби генеральным лоцманом флота был назначен Ричард Ченслор, зарекомендовавший себя как штурман, капитан, торговец и дипломат. Королева Мария и король Филипп направили царю письмо на греческом, польском и итальянском языках. Ричард Иден подготовил еще одно досье, содержащее информацию, переведенную из различных источников, включая «Десятилетия Нового Света» Питера Мартира, первую историю подвигов Испании и Португалии в Новом Свете. Книга Идена стала основополагающим трудом, введя в английский язык несколько слов, в том числе «Китай», хотя «Катай» продолжал оставаться предпочтительным словом в течение нескольких лет. В интересах купцов в книге был раздел о герцогстве Московия, хотя некоторые сведения были недостоверными и даже причудливыми. В одной из историй рассказывается о москвиче, который упал в восьмифутовую лужу меда и спасся, ухватившись за поясницу проходящего мимо медведя.

Компания купцов-авантюристов, которую теперь часто называли просто «Московия» или «Российская компания», подготовила новый набор инструкций. Надеясь создать долгосрочное и устойчивое коммерческое предприятие в России, компания направила ряд молодых купцов в качестве «агентов, факторов и генеральных поверенных». Эти коммерческие представители были наделены значительными полномочиями, чтобы действовать от имени компании. В частности, они должны были создавать фабрики — то есть конторы и склады, где будут работать факторы и агенты, а не предприятия по производству товаров.

Если компания сосредоточилась на новом бизнесе в России, она старалась напомнить Ричарду Ченслору, что цель найти северный путь на Восток не должна быть оставлена. Он и его люди должны были посоветоваться с любыми «учеными и опытными людьми», которых они могли встретить, чтобы выяснить, действительно ли существует проход из России в Катай по суше или по морю. Не следует забывать и об Уиллоуби. Если Ченслор и его команда получат достоверную информацию о местонахождении Уиллоуби и его команды, они должны были отправиться туда и «освежить и облегчить» своих соотечественников.

Последняя инструкция (номер двадцать три) повторяет и развивает одно из первоначальных постановлений Кабота: «Невозможно написать и прописать такие предписанные приказы, правила и комиссии» для всех ситуаций, потому что условия «меняются или меняются». Поэтому компания возлагала надежды на своих сотрудников, доверяя им работать от ее имени, принимая любые действия и решения, которые они считали «хорошими и полезными». Они должны были не только беречь «честь, доброе имя, славу, кредит и оценку» компании, но и учитывать «общественную пользу этого королевства» Англии.

В мае 1555 года Ченслор снова отправился в плавание, на этот раз с двумя кораблями — «Эдвардом Бонавентурой» и недавно построенным судном «Филипп и Мария». Корабли благополучно прибыли в Уордхаус, и там «Филипп и Мэри», как и предполагалось, завершил свой путь. Его товары были обменены, а некоторые купцы были высажены, чтобы обосноваться в растущем порту с целью создания коммерческого присутствия для торговли английским сукном на рыбу, меха, лес и другие товары. Корабль Ченслора, «Эдвард Бонавентура», продолжил путь на восток через Белое море, а затем на юг, к устью Двины, где команда устроила склад на небольшом острове напротив монастыря Святого Николая. Они назвали этот остров Розовым — место, благоухающее «розами дамасскими и красными, фиалками и дикими розмаринами», как описал его один из поздних посетителей.

Вскоре после прибытия туда Ченслор получил — неясно, когда именно и как — тревожные новости: Корабли Уиллоуби были обнаружены русскими рыбаками в месте, мимо которого они наверняка проходили во время своего плавания. Корабли лежали в устье реки Арзина, которую русские называли Арзиной, вероятно, нынешней Варзиной, протекающей через Кольский полуостров на северо-западе России и впадающей в Баренцево море примерно в двухстах милях к востоку от Уордхауса. Все люди погибли.

Весть о судьбе Уиллоуби достигла Англии, возможно, от членов экипажа корабля «Эдвард Бонавентура», который также ненадолго вернулся домой осенью 1555 года. Вскоре весть об этом распространилась по всей Европе. Джованни Мичиэль, венецианский посол в Англии, сообщил несколько жутких подробностей, сообщив, что английские мореплаватели рассказывали странные истории о том, в каком «состоянии» была обнаружена команда Уиллоуби. Якобы они были заморожены заживо. Некоторые из них «сидели за письмом, перо все еще в руке, а бумага перед ними; другие сидели за столом, с тарелками в руках и ложкой во рту; третьи открывали шкафчик, а четвертые лежали в различных позах, как статуи, как будто их подогнали и поставили в эти позы». Собаки тоже были найдены замороженными, каменными. Когда Ченслор узнал трагические новости, он послал одного из своих людей осмотреть корабли, подтвердить находки и забрать ценные товары и драгоценный бортовой журнал Уиллоуби.

Историю этой первой английской деловой вылазки в Россию рассказал Джордж Киллингворт, который был одним из факторов, указанных в королевской грамоте. С острова Роз Ченслор, Киллингворт и остальные члены английской коммерческой партии вскоре столкнулись с реалиями ведения бизнеса в условиях, сильно отличающихся от тех, которые они знали в Западной Европе. Начнем с того, что это был не Антверпен, торговый город с коммерческой инфраструктурой, позволявшей быстро обмениваться товарами с кораблей и прибрежных складов. Товары нужно было сгружать с английских кораблей на местные баржи и перевозить — под парусом, когда есть ветер, на буксире, когда его нет, — в торговые центры вверх по реке, первым из которых был Колмогро, ныне Холмогоры, что составляет около семидесяти миль. Это был оживленный торговый форпост с деревянными домами и множеством питейных заведений, куда русские, татары и другие региональные купцы приезжали торговать такими товарами, как рыба и пушнина. Оттуда английская партия проехала еще семьсот миль вверх по реке до Вологды, крупного торгового города на западе России, которого они достигли в середине сентября.

В Вологде Киллингворт и его коллеги-купцы поступили так, как всегда поступали продавцы на ярмарках и рынках — они «выложили свои товары» на всеобщее обозрение. Один из местных москвичей сделал предложение купить весь запас широких тканей Киллингворта по двенадцать рублей за штуку. Но англичанин с неохотой согласился на первую же сделку, не в последнюю очередь потому, что у него не было оснований для оценки предложения. Сколько стоил рубль в обмен на английский фунт? Что и сколько готовы были бы обменять другие купцы на ценное английское сукно? Себастьян Кабот не предоставил никаких инструкций по ценообразованию и технике продаж. В результате Киллингворт и его коллеги-купцы предпочли не торопиться и «продали очень мало» в ходе первой торговой сессии.

Иностранцы были небезызвестны в торговых городах России. Тем не менее Киллингворт был особенно запоминающейся фигурой. Как сообщал Генри Лейн, его друг и коллега-фактор, Киллингворт носил густую бороду «желтого цвета», «длиной в пять футов и два дюйма».

В конце концов англичане поняли, что если они хотят утвердиться в качестве торговцев в Московии, то им придется наладить постоянное присутствие в столице — Москве, резиденции правительства, которая находилась еще в 550 милях вглубь страны от Вологды. Поэтому Ченслор, Киллингворт и еще трое покинули своих компаньонов — в частности, Ричарда Джадда, сына сэра Эндрю — и отправились в путь в Москву с товарами на продажу и подарком сахара для царя. Вскоре снег стал настолько глубоким, что им пришлось повернуть назад, бросить телеги, оставить сахар и пересесть на лошадей. Продолжая путь, они проезжали рыночные города по дороге в Москву и получили представление о товарах, которыми можно было торговать: множество мехов — соболя, норки, бобра и лисицы — и множество других ценных товаров, таких как лосось, тюлений жир, морская соль, перья, лен, тальник и пенька.