Чтение онлайн

Томас Уэст (1577–1618) был аристократом и колониальным губернатором. Третий барон де Ла Варр, он стал лордом-губернатором и генерал-капитаном Джеймстауна в 1610 году, вложив в это предприятие пятьсот фунтов стерлингов. Он прибыл с большим энтузиазмом, став первым дворянином, возглавившим американскую колонию. Но пробыл он здесь всего десять месяцев, большую часть которых провел на борту своего корабля. В 1618 году он снова отправился в Джеймстаун, но умер в пути.

Томас Уэстон (умер ок. 1647) был купцом. Член Worshipful Company of Ironmongers, он был преуспевающим торговцем тканями, когда обратился к группе сепаратистов, которые хотели покинуть Голландию и основать свое собственное поселение в Новом Свете. Он нашел и предоставил два корабля, включая «Мэйфлауэр», но был безжалостным переговорщиком, заставив верующих, которых позже назовут пилигримами, заключить кабальное соглашение. Через год он отказался от сделки. К 1628 году он перебрался в Виргинию, где приобрел плантацию и стал членом палаты бюргеров. В 1540-х годах он вернулся в Англию, где и умер.

Джон Уайт (1577–1593) был художником и колонистом. Впервые он получил известность в 1577 году, когда нарисовал инуитов, привезенных Мартином Фробишером. Затем, в 1585 году, он был нанят Рэли для написания картин о Роаноке и его жителях, создав более двухсот акварелей. В 1587 году он стал губернатором второй колонии Роанок, где его дочь родила Вирджинию, первого английского ребенка, родившегося на американской земле. Но после того как он покинул Роанок за припасами, он больше никогда не видел свою внучку, и она вошла в американскую легенду как одна из «потерянных колонистов». В 1590 году Уайт вернулся еще раз, но так и не смог установить с ними контакт.

Хью Уиллоуби (ум. 1554) был солдатом. Он возглавил первую экспедицию в поисках Катая в 1553 году, хотя у него не было никакого соответствующего опыта плавания. Он и его команда замерзли насмерть в ледяных путях Арктики, заблудившись в Северном море и рискнув зимовку в реке, впадающей в Баренцево море на северном побережье России.

Эдвард Мария Вингфилд (1550–1619) был солдатом и колонистом. Один из восьми человек, указанных в оригинальной хартии Виргинии, он стал первым лидером Джеймстауна, будучи избранным президентом Совета Виргинии.

Уильям Винтер (ок. 1525–1589) был военно-морским администратором и колониальным инвестором. Уставной член Московитской компании, он участвовал в колониальных планах Гилберта в Ирландии и был видным членом комиссии, созданной для надзора за плаваниями Фробишера.

Джон Йорк (ум. 1569) был купцом, чья семья была давно связана с Кале. Он занял видное место в монетном дворе лондонского Тауэра, а затем стал шерифом Лондона и близким другом Джона Дадли. Он воспитал своего своенравного племянника, Мартина Фробишера, и направил его на путь морской жизни.

6 мая 1621 года корабль «Мэйфлауэр» вернулся в Англию из зарождающейся американской колонии Нью-Плимут. За восемь месяцев, прошедших с тех пор, как маленький корабль покинул английские берега, семьдесят инвесторов, финансировавших это путешествие, — в основном лондонские купцы — не получили ни единой весточки о судьбе своего предприятия. Теперь, когда хозяин корабля Кристофер Джонс ставил «Мэйфлауэр» на стоянку в Ротерхите, старинном месте причала в двух милях вниз по Темзе от Лондона, превратившемся в скопище верфей, матросских домиков и купеческих складов, финансисты с нетерпением ждали новостей о том, что их волновало больше всего: какой товар корабль привез из Нового Света. Возможно, на нем были дубовые бревна для кораблестроения и производства бочек. Возможно, кедр, который очень ценился при изготовлении изысканной столовой мебели. Возможно, там были большие связки сассафраса, дико популярного растения, из которого можно было приготовить средства от сифилиса, малярии, недержания мочи и простуды. Лучше всего, и уж точно выгоднее всего, было бы купить бобровые шкурки для изготовления шляп, ставших модными у аристократов и богатых купцов. Такие товары быстро находили рынок сбыта не только в Англии, но и в континентальной Европе, и, возможно, даже в Азии, где их можно было обменять на сказочные товары, которых так жаждали англичане: Китайские шелка, бархат и лен, драгоценные камни и металлы, специи, лекарства, изысканные вина и экзотические продукты питания, а также турецкие ковры.

Но нет. На борту «Мэйфлауэра» не было ни товаров, ничего пригодного для продажи, ничего ценного. Вместо этого в трюме грохотали камни, загруженные в качестве балласта, чтобы заменить вес 102 поселенцев, оставшихся на далеком берегу.

Разочаровавшись и не желая бросать хорошие деньги на ветер, большинство инвесторов в конце концов продали «Мэйфлауэр» и умыли руки перед поселенцами Нового Плимута, людьми, которые позже назвали себя «пилигримами». Однако четыре столетия спустя ситуация изменилась. Коммерческие организаторы плавания на «Мэйфлауэре» давно забыты, в то время как поселенцы Плимута закрепились в качестве истинных основателей, создателей Америки. Действительно, в Оксфордском словаре английского языка, этом великом хранилище английского языка, отцы-пилигримы определяются как «основатели Соединенных Штатов».

Но на самом деле история создания Америки начинается в Англии в середине 1500-х годов — за семьдесят лет до того, как корабль «Мэйфлауэр» отправился в путь, чтобы преодолеть западные шторма и пересечь Атлантику. В то время Англия была маленьким королевством на окраине Европы, относительно незначительным участником мировых событий. Островное королевство столкнулось с огромным количеством социальных, торговых и политических проблем: растущая безработица, неурожаи, увеличивающаяся пропасть между богатыми и бедными и кризис лидерства. После смерти своего отца, короля-тирана Генриха VIII, страну номинально возглавил подросток Эдуард VI. Но реальная власть находилась в руках кучки амбициозных дворян. В воздухе витало предчувствие восстания, возможно, даже революции. А чтобы наглядно продемонстрировать шаткое здоровье страны, впервые за четверть века вернулась вирулентная болезнь, известная как «потливая болезнь», разрушая жизни и опустошая общины. Как говорится, утром можно было танцевать, а к полудню умереть. Всего за несколько дней в Лондоне погибло около тысячи человек.

Обстановка на всей территории страны стала настолько ужасной, что над космополитичной столицей королевства и его бесчисленными сельскими поселениями нависла страшная угроза: Сможет ли Англия выжить?

Словно в ответ на этот экзистенциальный вопрос, в течение трех поколений появилось целое созвездие замечательных людей, часто связанных семейными узами, которые искали решения проблем Англии. Среди них были придворные, интеллектуалы, ученые, писатели, художники и буканьеры. И, прежде всего, среди них были одни из самых процветающих купцов Англии. Хотя эти предприниматели редко сами отправлялись за границу, они руководили неустанным потоком коммерческих предприятий, направленных на открытие, изучение, развитие и заселение. По-разному смелые, одержимые, жаждущие золота и славы, движимые убедительными идеями о социальном улучшении и коммерческой выгоде, они организовывали, продвигали и поддерживали сотни предприятий, одно за другим, пока многочисленные нити неудач не начали сшиваться в ткань успеха.

В ходе этого процесса они разработали многие из тех элементов, которые сформировали Америку, когда она превратилась в страну, которую мы знаем сегодня. Они создали новые корпоративные и политические институты, пригодные для работы в Новом Свете, приняли новые подходы к лидерству и социальной организации, применили новейшие технологии и передовой опыт. Они научились привлекать финансирование, разделять риски и распределять капитал в предприятиях с непредсказуемыми результатами. И что особенно важно, они научились преодолевать, казалось бы, непреодолимые трудности, принимать неудачи и извлекать из них уроки, а также лелеять то качество, которое американцы считают своим: упорство. В книге «Новый мир, Инк.» мы рассказываем их историю — приквел к «Пилигримам». И, поскольку их действия помогли создать современный мир, это и наша история.

История начинается с овец.

К середине шестнадцатого века в Англии насчитывалось 11 миллионов овец, что превышало численность людей примерно в четыре раза к одному. Они паслись повсюду — как на крошечных участках земли, арендуемых крестьянами, так и в огромных поместьях дворян, епископов и аббатов. Их повсеместное распространение объяснялось одним фактором: вековой важностью шерсти для английской экономики.

Выносливые английские овцы издавна процветали в холодном северном климате, пасясь на земле, которая, по словам одного современника, была «настолько плодородной, что если на ночь положить на нее палочку или жезл, к утру она будет покрыта травой, выросшей за ночь». В таких условиях они выращивали золотое руно из тонких, плотных волокон, которые после стрижки, чесания, набивки, укладки и сушки можно было прясть в удивительно теплую и устойчивую к непогоде ткань.

Уже в двенадцатом веке английская шерсть экспортировалась в Нидерланды, которые в то время были эпицентром европейской суконной промышленности, и тамошние текстильщики считали ее лучшей в Европе. В 1343 году король Эдуард III предоставил группе купцов монополию на торговлю сырой шерстью с текстильными торговцами из Нидердандов, что изменило подход к ведению бизнеса. В обмен на королевскую монополию король взимал экспортную пошлину, которая покрывала значительную часть королевского бюджета. Кроме того, вскоре после этого он установил официальный рынок для торговли шерстью, известный как «штапель», в портовом городе Кале на северном побережье Франции, который он недавно захватил в качестве военного трофея. Там купцы, объединенные в Компанию штапеля и известные просто как штаплеры, вели свою торговую деятельность с иностранными купцами. В течение некоторого времени монополия Стэплеров обеспечивала им наибольшее процветание за счет величайшего природного ресурса Англии.