Чтение онлайн

Но в торговле ничто не стоит на месте: в течение следующих пятидесяти лет торговля сырой шерстью неуклонно сокращалась по мере роста популярности тканого сукна — в значительной степени потому, что экспортная пошлина на тканое сукно была ниже, чем на сырую шерсть. Теперь торговцы сукном последовали прецеденту, созданному Стэплерами. В 1407 году они основали Компанию торговцев-авантюристов и получили королевскую монополию на экспорт тканого сукна в Европу.

Купцы-авантюристы закупали ткани у региональных поставщиков, которые доставляли их в лондонский Блэквелл-холл, перестроенный средневековый особняк, стоявший рядом с Гилдхоллом в самом центре торгового района Лондона. Большая часть ткани была незаконченной — окрашиванием и другими видами обработки занимались текстильщики на зарубежных рынках. Классическим английским изделием была широкая ткань — полотно длиной в тридцать ярдов, сшитое из шестидесяти рун овцы. Обычно ее ткали в Восточной Англии, а также в графствах Вест-Кантри — Глостершире, Уилтшире и Сомерсете. Она была популярна в странах Северной Европы с прохладным климатом. Другая ткань, керси, — более мелкая и дешевая, сотканная из коротковорсовой шерсти, с меньшим количеством набивки, более легкая и выпускаемая в более узких размерах, — была популярна в странах с более теплым климатом на юге.

Английские ткани были популярны и за пределами Нидердандов. Венеция, Флоренция, Лукка и другие города-республики Итальянского полуострова охотно покупали английское сукно. Испанские торговцы также охотно покупали его и переправляли через Атлантику в свои колонии в Вест-Индии и других частях Нового Света. Тем временем купцы из Рагузы (ныне Дубровник) на Адриатическом побережье распространяли английское сукно по всей Османской империи, простиравшейся от Средиземного до Каспийского моря, включая территории, известные нам сегодня как Турция, Сирия, Иран, Ирак и Аравийский полуостров.

К середине 1500-х годов почти каждый житель Англии был связан с доминирующей отраслью промышленности, получал от нее выгоду или испытывал на себе ее влияние. Выступая перед парламентом, сэр Эдвард Кок, один из самых известных судей Англии, позже заметил, что если «разделить наши родные товары на десять частей… девять из них происходят из спины овцы».

Многие ведущие семьи Англии построили свои средства к существованию, состояния, поместья и, в конечном счете, наследство на торговле тканями. Один преуспевающий купец выгравировал в окне своего дома хвалебную надпись:

Среди самых успешных семей были Грешемы, которые родом из Норфолка, расположенного на суровом побережье Северного моря, и которые сначала процветали как поставщики шляп из камвольной ткани, названной в честь местной деревни Ворстед. Затем, в первой половине 1500-х годов, три брата Грешэм — Уильям, Ричард и Джон — стали видными членами Worshipful Company of Mercers, самой влиятельной гильдии купцов. Они специализировались на импорте текстиля: льна, фустиана и, прежде всего, шелка.

Со временем братья Грешэм приобрели известность по всей Европе — они торговали с Низшими странами, Испанией и Левантом — и стали оказывать необычайное влияние на коммерческую судьбу Лондона и, собственно, всей Англии. В разное время они служили мастерами или надзирателями Мерсеров. Кроме того, Уильям стал губернатором — главным управляющим Авантюристов-купцов, а Ричард и Джон — лорд-мэром Лондона. Должность мэра была вершиной достижений для любого лондонского купца. Как отмечал один из современников, «ни в одном городе Европы нет чиновника, который мог бы сравниться по порту и облику с лорд-мэром Лондона». Оба брата были посвящены в рыцари за свою службу на посту мэра.

Успеху Грешемов, основанному на их несомненной деловой хватке, во многом способствовало растущее господство Лондона как коммерческой столицы Англии. В начале шестнадцатого века с Лондоном по коммерческому значению соперничали несколько «аутпортов» — торговых центров на южном, юго-западном и северо-восточном побережьях Англии, включая Бристоль, Халл, Ньюкасл, Плимут и Саутгемптон. Но по мере роста экспорта незаконченного сукна относительная близость Лондона и легкий доступ к Антверпену, основному, или главному, торговому центру для незаконченного сукна в Англии, дали городу и его купцам, включая Грешемов, преимущество перед аутпортами.

Антверпен был величайшим перевалочным пунктом Северной Европы — центром торговли товарами со всего мира. Расположенный вблизи устья реки Шельды, которая берет начало во Франции и течет через территорию современной Бельгии в Северное море, Антверпен имел идеальное местоположение, чтобы служить коммерческой магистралью для транспортировки и торговли товарами по всей Европе. Как писал один историк XIX века, «нередко в Шельде можно было увидеть две или три тысячи судов, груженных товарами со всех концов света». Здесь немецкие купцы торговали серебром и медью из шахт Центральной Европы, венецианские купцы выставляли шелка из Леванта и других стран, а португальские купцы, быстро вытеснившие венецианцев в качестве перевозчиков предметов роскоши с Востока, выставляли свои пряности. Грешамы и другие амбициозные английские купцы привозили на рынок Антверпена свои незаконченные ткани, обменивая их на предметы роскоши, которые ценили самые богатые жители Англии.

Космополитический мегаполис с населением около 100 000 человек, включая Уильяма Грешема, проживавшего в английской общине, представлял собой плавильный котел культур и столпотворение языков. По словам одного из наблюдателей, в Антверпене нередко можно было встретить «даму, которая могла разговаривать на пяти, шести или даже семи разных языках». Благодаря большому количеству купцов, ведущих дела, и огромному количеству денег, втекающих и вытекающих из города, Антверпен вскоре стал финансовой столицей Европы и ее самым богатым городом. Императоры и короли съезжались со всего континента, чтобы получить займы и списать долги. Купцы, у которых было много денег, становились банкирами. Среди них лидировали немцы, такие как Фуггеры, которые использовали свои сети торговых схем с капиталом для инвестиций и предлагали различные финансовые механизмы, такие как векселя, для управления и ведения счетов. Некоторые английские купцы — в частности, Грешемы — тоже стали банкирами.

В 1540-х годах, когда торговля Лондона с Антверпеном процветала, Томас Грешем, сын Ричарда, стал лидером нового поколения. На портрете, датированном 1544 годом, когда ему было двадцать шесть лет, он недавно женился и был принят в Worshipful Company of Mercers, Томас позирует в черном пальто без украшений с белым воротником и рукавами, его лицо отличают царственный нос, ясные глаза и скромная бородка рыжего цвета. Он производит впечатление человека одновременно уравновешенного и решительного, готового провести свою жизнь, как до него Грешамы, в служении короне и стране.

Но даже когда Грешемы процветали, становилось ясно, что не все извлекают выгоду из торгового бума Англии. Те, кому хватило прозорливости вникнуть в суть дела, увидели, что, напротив, Англия стояла на пороге великого кризиса: торговля сукном шла на спад, английское присутствие в Антверпене было под угрозой, корона погрязла в долгах, люди были бездомными и безработными, города были разорены, а болезни свирепствовали.

Одним из самых проницательных аналитиков английской ситуации был совсем не тот человек, что Грешамы, — придворный, бывший профессор Кембриджа, человек, не имевший коммерческих интересов: блестящий интеллектуал сэр Томас Смит.

ЛЕТОМ 1549 года Смит, один из двух государственных секретарей Англии и член Тайного совета короля Эдуарда — по сути, кабинета главных министров и ближайших советников — покинул Лондон и тяготы придворной жизни. Он отправился в Итонский колледж, где занимал должность проректора — должность, которая приносила ему дополнительное жалованье и давала преимущество прекрасной загородной резиденции. Итон был и остается одной из величайших средних школ Англии. Он расположен примерно в двадцати милях к западу от Лондона, на берегу Темзы и в пределах видимости от Виндзорского замка, самой могущественной из королевских резиденций.