Чтение онлайн

– «Перед нами сейчас стоит столько дел, столько задач! И одно, и другое и третье! В общем, до… хрена!».

Платону надоело её периодическое паникёрство по безобидным поводам, а тут к тому же и совершенно необоснованный мат, и он решил в данном случае подлить масла в огонь:

– «А кроме них ещё и проблемы ведь будут! Но их, правда, будет чуть меньше, чем задач!».

– «Ты, что? С ума сошёл? Их до… хрена будет!» – села Надежда на своего любимого полоумного конька.

– «Так и я про тоже! Чуть меньше! Ты же в математике хоть немного понимаешь?! Посуди сама! До… хрена!».

– «Он, наверно, имел ввиду…» – попытался всё разъяснить премудрый пескарь Гаврилыч.

– «Мало ли, что он имел ввиду! Важно, что он ввёл!» – влез теперь ещё и со своей нижней частью юмора догадливый Алексей.

Совместный хохот коллег несколько разрядил обстановку, и показал всем неуместность использования мата в данный момент.

Оставшись вскоре одни, мужчины принялись обсуждать, уехавшую покупать билеты, начальницу.

Платон, как часто он это практиковал, начал словесную разминку:

– «Курица – не птица!».

Гудин, обрадовавшись знакомой поговорке:

– «Баба – не человек!».

Платон, поправляя всезнающего идиота, увернулся от его тривиальности, невольно напомнив тому православную выставку на ВДНХ:

– «Монашка – не женщина!».

Вклинившийся в их диалог Алексей, тут же всё уточнил, как ему казалось, своим гениальным вопросом ставя в тупик обоих спорщиков:

– «А петух?».

Но тут же, быстро сориентировавшийся Кочет, отбил атаку на себя:

– «А петух – не курица! Тем более – не баба!».

– «А у баб всегда всё ни как у людей: у них то течка, то задержка!» – вмешался опытный врач Гудин.

– «А у многих современных женщин мало дамистости, но много бабистости!» – внёс свою лепту в, начавшееся было, обсуждение слабого пола и Платон.

Гудин продолжил злословие о женщинах, теперь коснувшись внешнего вида Надежды и её одежды.

Тему пришлось невольно поддержать и Платону, так как Иван Гаврилович мастерски втянул коллегу в обсуждение, задев критикой элементы его экстерьера.

– «Вань! А король, он и когда голый – всё равно король! А ёлку, как не наряжай на Новый год – всё равно она останется зелёной из дремучего леса!» – философски заметил Платон о себе и их начальнице.

Гудин от души рассмеялся, а потом высказался:

– «Хорошо хоть Надька тебя не слышит! А то бы она тебе показала, кто, где король!

Вон она как Андрюху своего держит в руках! Иногда мать Надежды даже защищает Андрея от дочери!».

Их обсуждение прервал Алексей.

Он попросил, без дела сидящего, Ивана Гавриловича:

– «Я сейчас уезжаю! Посидишь на телефоне?!».

– «А я не баба, а телефон не кресло гинеколога!» – резко ответил, возмущённый беспардонным указанием, Гудин.

Смутившись от такого отпора, Алексей молча укатил.

А Иван Гаврилович опять пошёл на склад, отоварить что-нибудь.

Выходя оттуда с парой утянутых баночек в пакете, Гудин, имея ввиду доходы по мелочам, привычно заключил, традиционно оправдываясь перед Платоном:

– «Курочка клюёт по зёрнышку!».

– «А ты помнишь, как Марфа на твои такие слова отвечала? Так это курочка…, а ты долбишь, как дятел! Прям, долбоёб, какой-то!».

Гаврилыч, отчитывая Платона за эту оскорбительную для него цитату, не успел закончить свою фразу:

– «… имей ввиду…!» – как уже слегка раздражённый Платон традиционно перебил его:

– «Если буду иметь…, введу!».

Гудин всегда и везде кричал, что он богатый, но был готов удавиться из-за копейки.

Периодически проявлялась и его нечистота на руки.

Так небольшая, красивая, металлическая, резная, старинная ваза, возможно тортница или мороженица, найденная новой уборщицей в ближайшей помойке, очищенная и вымытая ею, была немедленно уведена Гудиным.

Воспользовавшись затишьем в работе, Платон дал почитать Гудину очередную часть своего произведения.

– «Да! Как написано пером – так не вырубишь топором!» – нечаянно многозначительно ответил Гудин по поводу этого сочинения Платона.

Через несколько дней вернулась из Египта Надежда Сергеевна, где была, как она выразилась, в «Шарм Шейхе» вместе с Алёшкой, оздоровляя сына перед последним, выпускным, десятым классом.

Она показала множество фотографий и, в своё время, прочитав «Папирус», рекомендовала Платону всё же посетить историческую родину его доисторических предков, подарив ему картинку «а ля папирус».

Платон с благодарностью принял подарок и вместе с другими сослуживцами с интересом посмотрел красочные фото, обещав подумать.

Во второй половине дня, после нескольких утомительных для него поездок по Москве, к входу в офис ООО «Де-ка» подошёл Иван Гаврилович Гудин. Он нёс долгожданную сдобную булочку, мечтая, наконец, вдоволь напиться чаю и отдохнуть.

Но на улице его перехватила Надежда Сергеевна, видимо пытавшаяся покормить очередную дворовую собаку.

– «Иван Гаврилович! Дайте собаке!» – невозмутимо и беспардонно указала начальница, подразумевая вожделенную булочку Гаврилыча.

– «Так она укусит!?» – не по существу ответил тот, больше переживая за мучное изделие, чем за своё тело.

– «Почему это она Вас укусит, если Вы ей дадите булочку?!».

– «А я думал… по морде!» – восторженно чуть ли не вскричал Гудин, радуясь своей находчивости и неожиданно появившейся возможности поиздеваться над Надеждой, над её чрезмерной любовью к бездомным собакам в ущерб элементарному уважению к своим сотрудникам.