Новый век начался с понедельника
Шрифт:
Взволновавшаяся Наталия, сначала опять было водрузила, но теперь другую, ногу на ногу, но тут же, не на шутку смутившись, сняла её, поставив на место, в исходное положение.
Но Платона было уже не остановить.
– «Я даже по этому поводу стишок сочинил!
Так это же плевок в лицо?! А может даже ниже? Рифмуется вполне «яйцо»! Оно с лицом ведь… иже!».Во время затянувшейся речи друга, в комнату вернулся Александр. Женщины вышли, оставив хозяина поплакаться гостю. Причём Ксения это сделала тактично, а Наталия из-за тактических соображений.
Саша пожаловался Платону, что его жена не так давно сказала ему, что он ей безразличен. Поэтому он долгое время с нею не разговаривал, демонстрируя своё безразличие, несмотря на множество её попыток со временем вернуть всё на круги своя.
Но на этот раз молчание мужа длилось так долго, что жена испугалась, и решила, с одной стороны, проверить, не безразлична ли она ему, а с другой стороны, исправить положение и развеселить, разговорить мужа.
Утром выходного дня Наталья нацепила на лицо неброскую карнавальную полумаску, и так проходила почти весь день. Первым, часа через два после пробуждения, это увидел их сын Сергей, но отцу ничего не сказал.
Саша же увидел это совершенно случайно, уже к вечеру, неожиданно столкнувшись с женой в дверях комнаты. Периферическим зрением своего, опущенного к полу лица, он увидел обезображенное лицо жены.
– «О! В Кащенко, что ль, подарили?!» – неожиданно выдал он.
Платон от души посмеялся над рассказом друга, но был перебит, первой нарушила молчание Натальей, миролюбиво предложившей мужчинам:
– «Ну, ладно, пошли за стол!».
После этого страсти улеглись, желудки наполнились, а настроение поднялось.
И решающий вклад в это внёс, как всегда, традиционный алкоголь. Посыпались тосты и пожелания, глаза заблестели. Супружеские пары обменивались новостями.
Александр вдруг поведал всем, хорошо известную Платону, тему начальника и подчинённых:
– «От моего начальника периодически можно слышать: Ты, что, дурак?! Причём это при высказывании кем-то своего предложения или мнения.
И постепенно все подчинённые просто перестали высказывать своё мнение, слушая только шефа, слепо выполняя его указания.
Когда тому другие, со стороны, сказали об этом, то он странно оправдался перед ними: Ничего, пусть сами думают! Это придаст им уверенности в себе!
Да! И они становились более уверенными в себе!
Им просто уже ничего не оставалось делать. Но вот в правильности выполняемой ими работы они не были уверенны совершенно. И я тоже. Ну, бог с ним!» – закончил Саша.
– «Вернее, чёрт!» – участливо поправила жена.
– «А правильно ли это?» – удивилась Ксюха.
– «Так бог, или чёрт? Я думаю, ни тот, ни другой!» – влез в разговор Платон.
Все за столом встрепенулись, особенно Ксения – не перебрал ли муж?
– «Высказывайтесь, товарищи, высказывайтесь!» – поддержал друга Александр, обращаясь к женщинам.
Но те недоумённо молчали.
Поддерживая друга, слово снова взял Платон, пародируя известное высказывание ранее известного в нашей стране политика:
– «Так! Теперь подведём итоги! По этому вопросу есть всего два мнения. Первое – он указал пальцем на женщин – их, совсем глупое! А второе, правильное, моё!».
Недовольные и оскорблённые жёны наперебой загалдели. Тогда Платон под всеобщий хохот завершил дискуссию, разряжая обстановку, указывая опять на женщин, снова пародируя один из ранее вспомнившихся ляпов:
– «Среди них есть, особенно злоупотребляющие алкоголь!».
Под занавес застолья из кухни вдруг донёсся возмущённый голос хозяина:
– «Ты у меня настоящая швабра!».
– «Как это?!» – удивилась сравнению Наталья, не успев обидеться на мужа.
– «А тебя как на место ни поставишь, всё равно ты норовишь, при наступлении на тебя, человека по башке ударить!» – объяснил Сашка.
Но к счастью, конфликт между супругами на этот раз не нашёл продолжения.
У Натальи действительно совершенно не было чувства такта, ни духовного, морального, ни даже физического.
Прощаясь, Платон улучил момент и обрадовал Александра:
– «Твоя Наташка по своему характеру и поведению напоминает мне Гудина! У меня на работе есть такой старичок-мудачок!».
У Сашки с Наташкой их габитусы находятся в противоречиях с харизмами друг друга! – уже на улице решил поддатый гость.
На следующий день на работе Платон неожиданно для себя ударился в воспоминания о совсем недалёком прошлом. Он вспомнил сразу четыре случая, чуть не подорвавших его здоровье, а даже может быть и жизнь.
Ещё по весне, на втором году работы в ООО «Де-ка», Платон по заданию Надежды вывозил свой производственный мусор в общий дворовый контейнер, стоявший в нижнем дворе. Проехать к нему по внутренней крутой лестнице Платон не мог, и повёз тяжёлую тележку, нагруженную коробками с мусором, в объезд, через переулок и вторые, тоже открытые, ворота в нижний двор.
Увидев это, старшая дворничиха стала быстро закрывать перед носом Платона въездные ворота, закричав при этом:
– «Сюда нельзя!».
Но Платон уже успел поставить ногу между створками ворот, возмущаясь её самоуправству, при этом возражая ей:
– А я проеду всё равно! Лучше отойдите!».
Он с силой толкнул плечом ворота и вкатил во двор свою тележку с коробками. Дворничиха пыталась противиться мужской силе, руками удерживая створки, просунув в ажурные сплетения металлических прутьев кисти рук. И поплатилась за это.
От сильного толчка кисти её рук защемило, содрав кое-где кожу до крови. Взвизгнув, дворничихи отдёрнула руки и отшатнулась, всё равно своим тщедушным, почти старческим телом преграждая путь уже набиравшему скорость крупному мужчине с основательным грузом.