Чтение онлайн

Ещё по давнишней совместной поездке Ксении и Надежды со своими сыновьями-одногодками в Санкт-Петербург, Кеша считал Алёшу крестьянским сыном, и был недалёк от истины. Хотя себя он при этом считал богемным, способным к творчеству и искусствам, но забывал, или даже не знал, что все мы, в общем-то, в далёкой исторической ретроспекции, выходцы из деревни – крестьянские дети.

А в то время, уже будучи созерцателем и расчётливым аналитиком, Алёша всё время удивлялся излишней моторики Кеши, постоянно куда-то бегавшему, везде лазавшему, всё осматривающему и всему удивлявшемуся:

– «А зачем? Туда – сюда, туда – сюда! Ну и что?!».

Как единственная дочь Надежда очень любила и себя. Поэтому она берегла здоровье и никогда не экономила на своём лечении, не забывая и о своевременной профилактике. Этим без зазрения совести и пользовались некоторые врачи-рвачи, часто обдирая, зацикленную на своём самочувствии, мнительную и доверчивую женщину-простушку.

А простота Надежды проявлялась во многом. Особенно это бросалось в глаза окружающим при общении с нею.

– «Андрюсик! Ты, что, дурак?!» – доставалось иногда интеллигентному и воспитанному Андрею Станиславовичу Радзиховичу, хоть и давнему, но всё же потомку известного благородного рода, от жены-простолюдинки.

Особенно простота Надежды Сергеевны Павловой бросалась в глаза окружающим её на работе людям.

Другие две женщины их коллектива, не считая Марфы Ивановны, сравнение с которой не имело смысла, Нона и Инна – женщины холерического темперамента – были по отношению к Надежде более интеллигентными и культурными.

Но сангвиник Надежда превосходила и Нону, и особенно Инну, именно своей добродушной простотой и порядочностью.

Однако с Надеждой Сергеевной Павловой не всё было так просто и ясно, как поначалу казалось Платону.

Гудин как-то поведал ему, что в их институте некоторые завистники за самодурство, твёрдый и упрямый характер Надежды, за глаза, прозвали её Салтычихой.

– «Так она же наверняка добрая самодурка и добрая Салтычиха!» – несколько скрасил такое сравнение Платон.

Надежда Сергеевна частенько по рассеянности, или по несобранности, а может и из-за излишней загруженности своего недостаточно правильно организованного мышления, совершала непростительные ошибки, частенько перекладывая при этом вину на своих близких или коллег по работе.

Иногда доходило просто до смешного. Как-то раз Платон положил на стол перед Надеждой заполненный бланк набранного им заказа и ушёл к себе. Через несколько минут из офиса раздался вопль Надежды:

– «Платон! А где заказ?».

– «Я его положил тебе на стол, прямо перед тобой!» – громко ответил тот через открытую дверь соседней комнаты.

– «Где? Я, что? Тупая!» – по-прежнему громко вопрошала начальница.

– «Наверно?!» – себе под нос предположил Платон.

– «А! Вот, нашла!» – положительно завершила Надежда своё смелое предположение.

Под стать начальнице поначалу стали действовать и некоторые другие сотрудники их ООО, обвиняя других в совершённых ими же самими оплошностях. Но Надежда быстро убедилась в честности и добросовестности Платона и даже защищала его от редких нападок на него нерадивых коллег.

А однажды рано утром, перед своим уходом на работу из их московской квартиры, Надежда Сергеевна передала, подъехавшему из Белых столбов на машине мужу, компьютер для ремонта, при этом временно положила в пакет с дискетками ключи от квартиры. Пока Надежда с Алексеем спохватились, пока искали возможность позвонить Андрею, тот уже отвёз компьютер в ремонт и прибыл на работу. Пришлось вызывать мастеров и ломать замок.

После этого от Надежды досталось всем, но особенно мужу.

Андрею иногда доставалось не только от жены, но невольно и от сына, и от домашних животных.

В одни из таких его несчастливых выходных суток в загородном доме, всё началось с маленькой кошечки, ночью расслабившейся на тёплой груди хозяина и нечаянно писнувшей ему в его открытый от храпа рот и щёку. Надежда, вытерев одеялом щёку, быстро убрала проказницу от гнева, так и не проснувшегося, но почему-то сладко прочмокавшегося мужа.

А после завтрака Андрей с сыном спустились в подвал перебирать картошку. Как всегда Алексей работал весело, с шутками, периодически подбрасывая и ловя сортируемые картофелины.

В один из моментов сын не вовремя окликнул отца, бросая через него увесистую картофелину в ящик.

Отвечая Алексею, Андрей сделал неосторожное движение в сторону, и повернул вверх своё лицо. И в этот момент эта злополучная картофелина смачно и точно ударила несчастного сверху в нос, даже не повредив очки.

Вскоре его нос довольно сильно распух и покраснел, а его обладатель на некоторое время получил от домочадцев прозвище «Дед Мороз».

Но на этом злоключения Андрюсика не закончились. Ближе к вечеру они опять, с невольным проказником – сыном, пылесосили весь дом. В один из моментов пылесос почему-то перестал работать.

Инженер Радзихович решил произвести осмотр и ремонт отказавшей техники. Он что-то открывал, крутил, включал, отключал, невольно позабыв, что сделал и в каком порядке.

И когда крышка мусорного бачка пылесоса была снята, он дал команду сыну включить адскую машину, опрометчиво заглядывая в его коварное чрево.

Переключенный реверс двигателя чудо техники ударил фонтаном пыли в удивлённо-обиженное лицо мастера-ломастера, в мгновенье ока превратив его в физиоморду мельника, а ещё точнее – в лицо рабочего цементного цеха.

На дикий хохот сына и матерные комментарии мужа, в комнату вбежала Надежда:

– «Подожди, я тебе полью!».

– «Мам, не надо, а то цемент схватится!» – продолжал хохотать, хватаясь за живот, Алёшка.

– «Да! Не мой сегодня день!» – заключил, после ликвидации последствий аварии, протирая очки и осторожно водружая их на распухший, уже красно-синий нос, глава семьи.

– «Надо же? В один день сразу две напасти!» – искренне удивился он.