Чтение онлайн

– «А что ты молчишь?» – спросил Иван Гаврилович, не реагирующего на его подколы, коллегу.

– «А я для тебя – лишь молчаливый совести укор!» – ответил Платон.

– «Если она у тебя ещё есть!?» – добавила риторики и Марфа Ивановна.

Платон сел записывать за Марфой, которая тут же незлобно пробурчала:

– «Пиши, пиши! Может когда-нибудь посодют!».

И компаньоны вновь рассмеялись.

– «Мы тут с Вами прям, как ансамбль песни и пляски!» – сравнил, было, поначалу своих коллег с артистами Платон.

На усилившийся смех обрадовавшихся, вновь испечённых солистов, Платон добавил отрезвляющего и уточняющего:

– «Один дурак – это дурак! Два дурака – пара! А три дурака – это уже целый ансамбль песни и пляски!».

Шумный спор подчинённых неожиданно прекратила внезапно вошедшая Надежда Сергеевна:

– Вы, чо! С ума все посходили?!» – начала, было, она, не разобравшись.

– «Иван Гаврилович! Идите! Не мешайте!» – указала она Гудину.

– «А Вы давайте побыстрее! У нас дел других полно!» – уточнила она, выходя, разобравшись.

После молчаливой паузы первым не выдержал Платон:

– «Видимо её всю жизнь окружали бездельники и дураки!?».

– «Почему ты так думаешь?» – удивилась, затихшая, было, как мышь, Марфа Ивановна.

– «Так она всё время твердит: быстрее, и по нескольку раз объясняет одно и то же, элементарное!».

– «А что нужно – забывает!» – вдруг встрепенулась Мышкина с давно забытой обидой.

– «Да!».

И коллеги вновь залились смехом, на который вдруг к ним опять заглянула Надежда:

– «А чего это Вы тут смеётесь?» – с подозрением спросила она, видимо услышав кое-что о себе.

– «Когда у нас появляется свободное время, мы над ним смеёмся!» – сразу выдала всех честная Марфа Ивановна, продолжая вращать банку, наклеивая на неё яркую этикетку.

После обеда Платону пришлось, вместе с Иваном Гавриловичем, долгое время перетаскивали многочисленные коробки на склад.

По пути с работы Платон забежал в высотку к Егору с Варварой.

– «Ну, что? Дружище! Принёс свои новые стихи? Дай выберу для песен!» – встретил тот с радостью свояка-друга.

– «Да нет! Пока ничего не принёс!» – ответил автор многих текстов песен Егора.

– «Ну, ты всё пишешь?» – задал естественный вопрос хозяин.

– «Да, нет! Пока нет!».

– «А что так?».

– «Да задница стала уставать!» – открыл страничку юмора Платон.

– «А ты сейчас чем занимаешься?» – тут же спросил он слегка опешившего Егора.

– «Да, пишу… оперу!» – схохмил тот в ответ.

– «Стукач, стало быть!» – попытался перехватить инициативу Платон.

– «Нет! Композитор!» – не дал ему этого сделать бывалый свояк, почёсываясь и добавляя:

– «Пока помрёшь – завшивишь!».

В комнату вошла Варвара и искренне поинтересовалась здоровьем Платона. Тот кратко поведал свояченице о своём состоянии, не удержавшись и от само сарказма:

– «Меня врач неосторожно спросила: а у Вас все пальцы скрючились? А я поглядел на кисти рук со всеми скрючившимися пальцами, да и возьми ей и почему-то скажи: Да, кроме одного!».

– «Ха-ха! Ты, как всегда, в своём репертуаре!» – не удержалась та, всё же фривольно-довольная, от своего комментария.

Тут же вмешался и муж:

– «А я тоже недавно был в поликлинике. Ну, для оформления справки на вождение зашёл к невропатологу. Как водится, разговорились с врачом, и он мне говорит: Как Вы знаете, расшатываются даже механические соединения, а не только нервы! А предрасположенность к заболеваниям есть у всех живых людей! Но Вы здоровы, как конь!».

– «А! Это, который работает в нашем институте питания?» – ехидно переспросила Варвара.

Егор слегка замялся, внимательно всматриваясь в лицо жены, прошептав с улыбкой:

– «А ты у меня, оказывается, красавица!».

– «Да! Красота с годами не уходит, а только прячется!».

– «Ну, ладно! Поеду свою искать!» – подхватил шутку Платон, прощаясь со свояками.

Придя домой, он застал Ксению, смотрящую «МузТВ»:

– «Опять свою тёзку, Блевантинку в шоколаде смотришь?».

Та, смутившись, тут же переключила канал, начав расспрашивать мужа о его сегодняшней работе.

Платон, сев рядом на диван, кратко рассказал.

– «А почему сегодня тебе помогал Гаврилыч?» – удивилась такой прыти шильника жена.

– «Так больше некому! А на безрыбье и… Гаврилыч – рак!» – объяснил ей сложившийся клёв муж.

Видимо представив эту картину, Ксения вдруг выпалила:

– «Спасибо! Меня от твоих слов чуть не вырвало!».

– «Пожалуйста! На здоровье!» – удивился Платон.

Как всегда, тут же на колени Платона взгромоздились обе кошки, а к Ксении прыгнул кот.

– «Брысь, козёл!» – прогнала она, невольно оцарапавшего её Тишку.

В этот же момент с колен Платона спрыгнула одна из кошек – самая старшая, мать всех остальных – Юлька.

Она сладко потянулась и пошла за обиженным котом-сыночком. Платон удивился её поведению:

– «Да это ж не тебя позвали!?».

Тут же Ксения объяснила Платону:

– «Так после родов, кот теперь будет опять мать трахать! Прям разврат какой-то!?».