Новый знакомый
Шрифт:
Хозяйка дала звонокъ прислуг, вызывая ее въ прихожую.
— Такъ ждемъ, — сказала она гостю.
Тотъ еще разъ поклонился и вышелъ изъ гостиной.
II
Гость ушелъ, а старикъ Головцовъ стоялъ посреди гостиной и думалъ:
«И стоило меня изъ-за всего этого отрывать отъ спшнаго дла! Неужели нельзя было объявить этой мазилк, что меня дома нтъ, что я на служб!»
Онъ крякнулъ, досадливо махнулъ рукой и поплелся къ себ въ кабинетъ.
— Куда-жъ вы? — остановила его супруга. — Неужели и пяти минутъ не можете посидть съ женой. Я хотла-бы переговорить съ вами, Осипъ Иванычъ. Не правда-ли: онъ милъ и вполн приличенъ?
— Да вдь, я думаю, объ немъ можно и за обдомъ поговорить, — вяло отвчалъ мужъ, начавшій уже опять слагать въ голов фразы доклада, который онъ писалъ съ утра.
— Къ себ въ кабинетъ?
— А то куда-же? Вдь у меня спшное дло. Докладъ нужно непремнно сегодня кончить.
— Ступайте. Вчно уткнувши свой носъ въ бумаги!
— Да, вдь бумаги-то насъ всхъ кормятъ.
— Кормятъ он и другихъ, но отчего-же другіе-то не такъ въвшись въ дло? Отчего-же другіе находятъ между дломъ время и на общеніе съ семьей и на свтскія приличія! А вы какъ аскетъ какой-то. Единственно для чего вы отрываетесь отъ вашихъ длъ — это винтъ.
Послднихъ словъ Головцовъ ужъ не слышалъ, онъ вышелъ изъ гостиной, но что эти слова будутъ сказаны, онъ зналъ. Жена всегда корила его винтомъ, корила по нсколько разъ въ день, пристегивая къ разговору и кстати и не кстати, хотя и сама иногда игрывала въ винтъ.
Вернувшись къ себ въ кабинетъ, Головцовъ позвонилъ лакея и опять сталъ переодваться въ сатиновую сорочку и старый пиджакъ и, переодвшись, взялся за перо.
Проработать Головцову, однако, пришлось не больше часу. Въ кабинетъ къ нему опять зашла жена.
— Все еще не можете оторваться отъ вашихъ излюбленныхъ бумагъ? сказала она, скорчивъ презрительную гримасу. — Хоть-бы прошлись передъ обдомъ полчаса по улиц. Вдь вы геморрой себ насиживаете.
— Да ужъ есть онъ. Это участь чиновниковъ, — отвчалъ Головцовъ, перебирая бумаги.
— Ну, вотъ и прогуляйтесь для моціона. Кстати отдали-бы визитъ Голяшковскому Павлу Матвичу. Онъ былъ у насъ три дня назадъ и оставилъ вамъ и мн по карточк.
Головцовъ взглянулъ на жену и сказалъ:
— Понимаешь ты, я не могу сегодня выйти изъ дома, не окончивши того, что я сегодня составляю.
— Даже если-бы пришлось захворать? Странно. Это аскетизмъ какой-то, — покачала головой жена.
— Если-бы я захворалъ, докладъ пришлось-бы передать моему замстителю. Какъ ты этого не понимаешь!
— Странно. Но завтра? Завтра ты свободенъ?
— Завтра я долженъ быть въ министерств, отдать докладъ въ переписку, кое-что объяснить. Завтра у меня тоже много дла.
— Это удивительно! Но послзавтра? Послзавтра вы можете имть хоть часъ какой-нибудь свободный въ предобденное время? — допытывалась жена.
— Послзавтра могу, — отвчалъ Головцовъ:- хотя…
— Ну, довольно. Безъ: хотя… Вы должны отдать визиты. Вамъ сдлали, и вы сдлаете.
Головцовъ задумался.
— Это художнику-то? Какъ его?.. Но вотъ видишь, я ужъ даже забылъ его фамилію… — проговорилъ онъ.
— Я вамъ напомню… Возьмите карандашъ и запишите въ свою записную книжку, — подхватила жена.
— Въ подобныхъ случаяхъ, мн кажется…
— Вамъ не должно ничего казаться. Берите карандашъ и пишите. Боже, какой вы отецъ! Вы совсмъ не хотите подумать о благ вашей дочери.
— Позволь… При чемъ-же тутъ дочь?
— А кто знаетъ? Это загадка… Онъ вполн приличный человкъ, какъ видно, не безъ средствъ… Вы посмотрите его домашнюю обстановку и сообщите намъ… Вотъ вамъ книжка, вотъ вамъ карандашъ. Пишите…
Жена взяла со стола записную книжку съ карандашемъ и придвинула ихъ къ мужу. Тотъ вздохнулъ и записалъ подъ диктовку жены имя, отчество, фамилію и адресъ художника.
— Откуда ты знаешь адресъ-то его? — спросилъ онъ.
— Адресъ на карточк, которую Захарцевъ подалъ мн черезъ Ивана.
— А какъ ты думаешь, Варечка, въ какой именно часъ его можно не застать дома? — задалъ жен вопросъ Головцовъ.
— Напротивъ. Вы должны стараться застать его, чтобъ видть его житье-бытье и разсказать намъ. Затмъ, вамъ необходимо побывать и забросить карточку барону Таненвальдъ.
— Къ какому Таненвальдъ? — удивился Головцовъ.
— А вотъ что Надинь познакомилась черезъ Хвощевыхъ на катк. Мн его тоже представили. Это уже совсмъ милый человкъ изъ порядочнаго круга.
— Но я-то, я-то тутъ при чемъ?.. — удивился Головцовъ.
— Какъ при чемъ? Онъ два дня тому назадъ сдлалъ намъ визитъ, не засталъ, правда, насъ, но оставилъ дв карточки — теб и мн.
— Другъ мой, этого ужъ я даже и въ лицо не видалъ!
— Ничего не значитъ. Когда-нибудь увидите. Но на вжливость должны отвчать вжливостью. Его карточку я вамъ передамъ и вы запишите съ нея, какъ его зовутъ, и его адресъ.
— Какую вы обузу навязываете на длового человка!
Головцовъ покачалъ головой.
— Тогда не надо жениться, не надо имть дтей. А у васъ дв дочери. Вдь Лидія тоже черезъ годъ гимназію кончаетъ. Вдь и объ ней надо заботиться, — наставительно произнесла жена.
— Меня, знаешь, удивляетъ одно… — началъ мужъ. — Какъ только появится молодой человкъ…
— Ну, и пусть удивляетъ.
— Ты даже, не успвши еще узнать, склоненъ-ли онъ къ семейной жизни — сейчасъ ужъ начинаешь считать его претендентомъ на руку нашей Надинь.
— Позвольте… Да вдь въ жизни всегда такъ женятся въ большинств случаевъ нечаянно. Человкъ и не думаетъ, но вдругъ…
— Все-таки, другъ мой, надо разузнать про человка.
— Вотъ вы, побывавъ у него, и разузнаете. Я про художника Захарцева… Вы будете піонеромъ, а затмъ мы…
— Тугъ я на это… Неспособенъ.
— Ну, довольно. Вы все-таки отдадите ему визитъ послзавтра. Ему и барону… — перебила мужа видамъ Головцова и поднялась съ кресла, прибавивъ:- Можете теперь уткнуться въ ваши бумаги и строчить до обда.