Чтение онлайн

Краем глаза седовласый мужчина смотрел обрезанное окошко с видео, на котором корреспонденты брали интервью у какой-то растрепанной женщины.

– Дочка моя, моя девочка, там!
– кричала она, и по сморщенному в плаксивой гримасе лицу бежали слезы.
– Нас не пускают! Почему они ничего не делают?! Ее же там убьют!

На заднем плане виднелась горстка людей, толпившихся возле полицейских ограждений, и одинокий полицейский, раздраженно махавший на них рукой, призывая убираться подальше.

Взгляд Хендрикса оторвался от репортажа, мгновенно переставшего звучать в ушах, и обратился на физиономию американца-ведущего в очках, вытянувшего тонкую шею и вслушивавшегося во что-то. Внизу очередного видео горела надпись: "Звонок из захваченного здания!" Вот черт! Это совсем нехорошо!

– Нас здесь около тысячи, - дрожащим голосом говорил какой-то мальчишка.
– Обращаются с нами хорошо, если вести себя спокойно. Они говорят, что готовы умереть все до единого. У них есть бомба, и они взорвут всех, если полиция попробует провести штурм. Они требуют немедленно пустить к ним представителей СМИ и выслать переговорщиков. Пока требования не будут выполнены, они никого не отпустят...

– Да что за вашу мать...
– пробормотал Хендрикс себе под нос.
– Это уже полный беспредел.

И впрямь, подобные выходки со стороны телевизионщиков не встречались уже давно. Кто-то придумал записать звонок и выложить в сеть, не иначе. Это уже было жутко. Но вот крутить его в прямом эфире, чтобы все слышали... Как только смелости хватает? Цинично и бессовестно чужаки копались в страшных подробностях происходящего. Это было очень опасно.

– Стрельба стихла, - сообщил Мастер, загудев в ушах без предупреждения.
– Пришел звонок с наладонника одного из заложников. Террористы снова требуют переговорщиков и телевидение.

– Пресс-конференция?

– Да.

– Пускайте.

– Уже.

– И проверьте, что там за стрельба.

– Работаем.

– Проверьте сигналы наших.

Повисла едва заметная пауза.

– Думаете?

– Почти уверен. Действуй.

– Ты кто?
– спросил заросший густой щетиной смуглолицый мужчина в черной камуфляжной форме. Он сидел, вальяжно развалившись, на стуле, приставленном к стене коридора, начинавшегося сразу за поворотом из вестибюля. Позади, за спиной еще одного затянутого в черное мужчины, застыли полузакрытые двери захваченного зала с заложниками. Сидевший лениво поправил автомат на коленях.

– Доктор, - ответил густым сочным голосом светлолицый европеец. Его короткая борода чуть дрогнула, когда мужчина совершенно неожиданно улыбнулся.
– Скажи, а разве не принято в вашей культуре вставать, когда входит тот, кто старше?

В глазах щетинистого отразилась злоба, наполовину разбавленная растерянностью. Вряд ли он ожидал подобного поведения от человека, под прицелом вошедшего в захваченное здание и уполномоченного первым говорить с захватчиками. Но облаченный в серую неброскую куртку и синие джинсы пухлый незнакомец с крупной залысиной во лбу и отвисшими щеками держался так, словно не висела на нем сейчас ответственность за сотни жизней. Замечание террористу он сделал ласково и непринужденно, без малейшего признака нервозности. А ведь за такое можно было и умереть.

– Ты зачем пришел, доктор?
– враждебно спросил щетинистый, поднимаясь со стула.
– Я тебя не знаю.

– Филгуд меня зовут, - сказал доктор.
– Решили отправить меня, узнать, нужна ли медицинская помощь кому-нибудь.

– Где журналисты?
– давя взглядом, спросил террорист.

– Они после меня придут, вместе с другими переговорщиками. Я насчет больных и раненых узнать хочу.

– Ты дурак?
– глаза щетинистого стали еще злее.
– Я сейчас их стрелять начну, если нам журналистов не приведут.

– Подумай головой, - мягко произнес Филгуд.
– После того, как у вас тут стреляли только что, полиция едва не пошла на штурм. Все только упокоилось.

– Умный, да?

– Не жалуюсь. Ты же тоже умный. Как зовут-то тебя?

– Абу. Значит, так, - террорист перехватил поудобнее автомат, смотревший дулом в пол.
– Пока не будет журналистов, никакой медицинской помощи заложникам. Понял?

– Понял.

– Полиции и властям передай, чтобы даже не дергались, а то взорвем все к чертовой матери.

– Хорошо-хорошо. Я приведу тебе журналистов.

– И еще... Пусть кто-то другой приходит. Ты, доктор, никто, с тобой говорить не о чем.

– Понятное дело, понятное дело, - покивал Филгуд, глядя в злые глаза захватчика, в которых читал, как в открытой книге, опьянение. Не алкогольное или наркотическое - опьянение той страшной смесью трусоватости и безумного куража, что действовала лучше всякого адреналина. Стоило отдать щетинистому должное - держался он спокойно, и даже вежливо.

– Пускай Дидье приходит, - сказал Абу.
– За его голову мы пятьдесят человек сразу отпустим.

– Может, и придет, - соврал Филгуд, понимая, что собеседник прекрасно понимает ложь.
– Только это... Может, выпустите одного-двух человек? А то уж очень нервно все сейчас.

– Нет, не выпустим, - Абу сразу весь как-то "захлопнулся" взглядом, отгородился.

– Хотя бы одного, - Филгуд, понимая. Как опасно и вряд ли полезно сейчас настаивать, не удержался.
– Наверняка же есть кто-то, кому плохо стало. Давай я хоть одного такого уведу.

– Иди отсюда, доктор, пока я добрый, - посоветовал Абу, качнув стволом автомата.
– И приходи с журналистами и людьми от властей.

– Я говорю, дай мне хотя бы одного человека, - внутренне коченея, упрямо повторил доктор.
– Иначе зря все получается - и я сходил, и ты сказал.

Абу смотрел на него, и казалось, что разлитая в черных глазах опустошающая злоба сейчас потечет черной тушью через край. Зрачок уже давно не было видно. Пауза, повисшая после слов европейца, начала пугающе растягиваться. Филгуд успел проклясть всех и вся за этот глупый демарш с походом в качестве первого посланника. Но старался не выдать себя, потому что сейчас было лишь два выхода - вырвать у террориста эту несчастную, крохотную уступку или оказаться в отвратительно плохом положении самому, подставив и беспомощных заложников.

– Упрямый ты, доктор, - произнес Абу негромко. Взгляд его затуманился и скользнул врачу за плечо. Филгуд вдруг понял, что террорист слушает кого-то. Кого-то, кого здесь не было.
– Ладно. Я дам тебе одного. Но потом ты вернешься сюда, будешь сам лечить заложников. Убежишь - расстреляю пятерых.

– Договорились.

Абу кивнул стоявшему позади помощнику, и тот молча шагнул в зал. Спустя пару минут он вернулся, сопровождаемый выплеснувшейся из-за дверей волной страха и молчаливого стона, бившего в спину мальчику лет тринадцати. Террорист вел его за руку, в другой держа автомат. Ребенок, бледный как смерть, мелкими шажками ступал вперед, пытаясь не отстать от взрослого. Вытянувшееся личико казалось похожим на распяленную простыню. Глаза и щеки припухли от пересохших уже слез.