Чтение онлайн

– В тот год, когда началось то самое...
– продолжала эрика.
– Ну, когда стали появляться зоны отчуждения.... На следующий день после того, как в Палестине и Израиле была зафиксирована критическая обстановка из-за появления новой чумы... Моего отца попытались убить.

Отоко вдруг понял, что разглядывает свои сложенные на коленях руки. Ногти бесстыдно чернели набившейся грязью. Грязь отвратной жирной колбаской лезла на брючину из-за того, что юноша сильно сжал кулаки.

– Его ранили шесть раз. И он все-таки сумел убить одного из тех, кто пришел в дом под утро. Он сразу сообщил о нападении, как будто ждал. Убийцам пришлось бежать, не добив его. Мама еще в коридоре, рядом с лужей крови, упала. Инфаркт.

Поразительно. Учики по-новому оглядел комнату. Каждый предмет, еще несколько минут назад всего лишь бытовая деталь, скрытая полутьмой, сейчас, казалось, изменился. В этой квартире жила девушка, пережившая ужас, способный сломать любого ребенка. Неудивительно, что Эрика сохраняла почти полное спокойствие при захвате. И неудивительно, почему она так быстро сообразила, что делают террористы. Семья дала ей страшные знания и опыт.

– Представляешь?
– прервала рассказ Эрика.
– Шесть ранений почти в упор, и он смог убить одного из гадов. Вот он какой, мой папа.

Фуражка в руке снова качнулась. Андерсен медленно, смущаясь собственного ребячества, надела форменный головной убор на совершенно неуставную девичью голову. Из зеркала смотрело нечто патлатое, с оттопыренными ушами и нависающим над глазами козырьком. Как будто малое дитя какое-то. Отражение ей не понравилось.

– Я всегда им гордилась. И всегда поражалась, как мать смогла... умереть. Ее даже никто не тронул. Она просто умерла от инфаркта. От страха.

Сердито сдернув фуражку, Эрика водрузила ее обратно на вешалку.

– Я знаю, отец хотел сына. Но меня он тоже любил. Звал маленькой принцессой.

Длинные волосы, сильнее всего портившие отражение, вновь оказались зажаты в девичьем кулаке. За эти волосы ее тянул террорист, лишая способности думать и сопротивляться. Тянул больно, унизительно... И совершенно не так, как она представляла себе. В итоге она должна этому дураку, этому японскому извращенцу. Тьфу ты!

– Принцесса? Нет уж, на фиг!
– зашептала выдвигаемая полка. Из тумбочки под зеркалом Эрика извлекла продолговатый узкий предмет. Свет уличного фонаря слабо отразился на тусклом металле.
– Лучше тогда рыцарь.

Учики молча сидел и слушал, как шуршит в своей комнате Андерсен. Рассказ девушки оказался сильнее рассказа Ватанабэ. Услышав ее историю, не слишком внятную и непонятно, куда ведущую, юноша попросту не смог дальше думать. Он лишь переваривал сказанное.

– Я не хочу умереть от инфаркта.

Дверь скрипнула, и Учики оторвал взгляд от своих рук. Посмотрел на вернувшуюся в гостиную Эрику. И едва не запачкал ковер своей упавшей челюстью, вполне способной отвалиться и шлепнуться на пол. По-прежнему босая, юная хозяйка квартиры была сейчас одета в просторную футболку с коротким рукавом и шорты до колен. Но не это главенствовало сейчас в облике Эрики. Ее длинные каштановые волосы, так яростно взметавшиеся в моменты гнева, пропали. Сейчас прическа девушки заканчивалась выше плеч неровными растрепанными концами. Кто-то грубо отсек лишние сантиметры. И этим кем-то могла быть только сама Эрика. Девушка устало терла веко прикрытого правого глаза.

– Ох... Что-то утомление меня берет, - заметив очумелый взгляд юноши, она заговорила натужно и нервно.
– Разболталась вот... Слушай, Отоко, не трепись только, ладно?

Совместно с почти мальчишеской прической яростный взгляд действовал даже сильнее, чем обычно. Свернувшийся в трубочку язык распрямился с трудом, но Учики все же смог выговорить:

– Ага... Хорошо...

– Это у меня из-за стресса, - если бы не темнота, он мог бы подумать, что глядевшая себе под ноги Андерсен начинает краснеть.
– Начинается словесное извержение. Так что не подумай там себе чего.

– К-как скажешь.

Повисла пауза, неловкость которой за те мгновения, что длилась тишина, подпрыгнула под потолок, невидимо проломила крышу и, безмолвно гигикая, устремилась в небеса. Ошарашенный нежданным рассказом, Учики никак не мог заставить себя оторвать взгляд от обрезанных волос Эрики. Андерсен, не до конца понимая, что она только что сделала, и зачем откровенничала с этим дураком, замерла в дверях. Еще позавчера утром она отправила его в нокаут. Еще вчера вечером он считал, что она агрессивная хамка. А сейчас оба, пережив невероятное, смотрели друг на друга, и понимали, что что-то изменилось.

– Ты это...
– она первой встряхнулась. Отгоняя неловкость.
– Ты запомни, что за мной должок. Но учти...

В этот момент с тихим шорохом отворилась дверь. Из осветившей коридор ванной, шлепая ногами по полу, завернутая в полотенце, вышла Инори Кимико. Едва прикрывавший ноги кусок ткани принялся нагло белеть во мраке, когда девушка зашла в гостиную. Обернувшийся первым Отоко ощутил, как челюсть окончательно отказывается от родственных связей с телом. Первым, что попалось на глаза, была тонкая девичья рука, придерживавшая край полотенца на груди. В глазах немедленно начало мутиться.

– Ой...
– тихо сказала Кимико.

– Э...
– судорожно выдохнул Учики.

– Ким-тян, - нутряным голосом воскликнула Андерсен.
– Я же сказала подождать, пока халат отдам...

– А?
– Инори непонимающе глянула в сторону подруги. Взгляд ее был откровенно сонным и безвольным. Но все изменилось, стоило лишь девушке разглядеть перемену во внешности Эрики.
– Ой... Эрика-тя-я-ян!

Мгновенно стряхнув с себя шоковое отупение, Кимико бросилась к Андерсен. Полотенце предательски перекосилось и начало сползать с молодого обнаженного тела. Отоко понял, что, не изменись что-нибудь в этой комнате в ближайшие тридцать секунд, он отправится на тот свет. В этот раз прикинуться фикусом удалось безо всяких усилий. Оцепенение просто не дало быть чем-то еще.

– Эрика-тян, что с твоими волосами?!
– подскочив к подруге, плачущим голосом спросила Инори.
– Какой ужас!

– Э... Да я...
– смутившись резкой атаки, Андерсен отступила в свою комнату.

– Ну как же так можно!
– возопила японка, а спина ее уже почти целиком открылась предательски не уходившему в сторону взору Отоко. Одеревеневший юноша подумал, что неплохо бы качнуться и свалиться лицом в ковер.

– Эрика-тян, ты меня совсем с ума свести хочешь?!
– восклицала Кимико в том ужасе, что совершенно не заставляет сочувствовать. Скорее, услыхав подобный плач Ярославны, любой бы улыбнулся.
– У тебя были такие замечательные волосы! Я же их лично шампунем мыла только что!

Вот так, обескуражено, отходили от холодящего кровь страха смерти Наследники. И ни один из смущенных молодых людей в этот момент не вспоминал о смерти, по-прежнему таившейся где-то рядом.

– Говори давай, - сказала Канзаки, заскрипев чехлом пассажирского сиденья.

– Чего говорить?
– с невинным видом спросил Ватанабэ, неспешно ведущий машину по залитым дождем улицам.