Чтение онлайн

— Ты дала его фотографию?

— Да, в его деле все имеется.

— Эксперт сказал тебе, когда пришлет нам свое заключение насчет Шане?

— Должен прислать сегодня, обещал во второй половине дня.

В эту минуту в дверь постучали. Поднявшись, Кюш открыл ее, встретив пронизывающий взгляд Казимира Андре.

— А-а… это вы. Входите.

Не говоря ни слова, смотритель винных хранилищ вошел в помещение. Своей манерой он всегда напоминал отчасти Лино Вентуру, но сегодня скорее смахивал на героя «Лесорубов». [34]

— Чем можем служить?

— Расскажите, что произошло!

— С какой стати?

— Я обращаюсь к вам как мужчина к мужчине. Я потерял друга и хочу, чтобы его убийца понес наказание.

— Я думал, в чужие дела вы не вмешиваетесь.

— А это как раз мое дело. И я собираюсь вмешаться!

— Берегитесь, Андре, оставайтесь за «желтой линией», иначе я ничего не смогу для вас сделать.

— Если вы выполните свою работу, мне не придется пересекать ее. Я должен иметь возможность помочь вам. Расскажите, как это случилось.

Открыв конверт, Кюш посмотрел снимки.

— Посреди своего виноградника он угодил ногой в капкан для кабана. Зрелище не из веселых.

Кюш протянул фотографии. В глазах Андре сверкала ненависть. Не говоря ни слова, он внимательно изучал каждый снимок…

Этим утром шел дождь. Сад епископства — благодатное место для раздумий. Все подстрижено, приглажено, нигде ничего не торчит, сорняков нет. В подобных местах человеком легко овладевает священное и духовное. У подножия клена восьмиугольная беседка из каштанового дерева укрывала от дождя старую, источенную червями деревянную скамью. Сидя на ней, отец Клеман обдумывал и анализировал ситуацию, глядя на свои черные, испачканные грязью ботинки. Потом встал и принялся ходить взад-вперед, заложив руки за спину. Низ его сутаны настолько промок, что в ее края, казалось, были вшиты гирьки, натягивавшие ткань. Утром он стал свидетелем разговора между архиепископом и прокурором. Что делать? Через несколько минут он достал телефон и набрал номер. Решение было принято.

— Добрый день, капитан.

— Добрый день, Клеман.

Викарий не тратил времени на обмен любезностями:

— У меня для вас важная информация.

— Слушаю вас.

— Тьерри, я только что узнал от его преосвященства, что в начале недели прокурор собирается отобрать у вас дело. Чтобы закончить расследование, вы должны действовать быстро.

— Я ожидал этого. Предупрежден — значит вооружен.

— Так оно и есть.

— Спасибо, аббат, полагаю, нелегко вам было поделиться со мной этой информацией.

— Верно, но, в конце-то концов, никто не просил меня не сообщать об этом.

— Я не забуду вашего великодушия. Надо поскорее поймать его… Когда мы увидимся?

— Я в епископстве, вернусь завтра утром к мессе. Жду вас в десять часов в соборе.

— При таком темпе я, пожалуй, кончу тем, что приму монашество.

Промокнувший с головы до ног Кюш вошел в кабинет. Надя в который раз перечитывала протоколы о смерти Анисе и Марьетта.

Сняв куртку, капитан водрузил ее на вешалку:

— Один из моих информаторов только что предупредил меня, что в начале недели у меня заберут дело.

Надя стоически восприняла это сообщение, которое для нее вовсе не стало неожиданностью. Как всегда в критической ситуации, возобладал безусловно оптимистический характер лейтенанта.

— У нас остается два дня, этого достаточно, чтобы разоблачить мерзавца.

Улыбнувшись, Кюш как будто повеселел:

— Хорошо, посмотрим еще раз заключения криминалистов.

В кабинет вошла женщина. Плащ ее промок, воротник поднят. Она смотрела на двоих полицейских сквозь строгие прямоугольные очки с застывшими на них каплями воды.

— Здравствуйте, капитан… Кюш, если не ошибаюсь?

— Да, это я, здравствуйте.

— Мэтр Фужролль, нотариус из Либурна. Вы позволите мне снять плащ?

— Конечно, располагайтесь. Спасибо, что приехали к нам. Я был занят, и мне было трудно добраться до вашей конторы.

В джинсах и белой блузке, эта красивая тридцатилетняя женщина искала глазами, куда бы сесть. Угадав ее желание, капитан пригласил ее занять стул напротив него.

— Так что у нас такого срочного? Вы поставили на ноги все мое начальство.

— Капитан, когда вы услышите то, что я должна вам сказать…

— Слушаю вас.

— Я могу говорить в присутствии мадам?

— Да, простите, я не познакомил вас. Это лейтенант Маджер, моя помощница.

— Добрый день, лейтенант.

— Добрый день, мэтр.

Кюш в нетерпении слегка поторопил нотариуса:

— Перейдем к предмету вашего визита.

— Я пришла… Я исполнительница завещания Марселя Марьетта.

— Да…

— Считаете ли вы смерть месье Марьетта насильственной?

— Это самое малое, что можно сказать!

— Значит, у нас нет разногласий по этому поводу.

— Я не понимаю, к чему вы клоните.

— Месье Марьетт оставил мне письмо с просьбой передать его полиции, если он умрет насильственной смертью, а поскольку вы ведете расследование его убийства…

При этих словах оба полицейских переглянулись, нахмурив брови.

— Простите, он знал, что его собираются убить?

— Надо полагать! Я должна была передать это письмо только в случае насильственной смерти.

Молодая женщина показала полицейскому запечатанное письмо.

— И когда вам было вручено это письмо?

— В две тысячи втором году.

— Спасибо, мэтр. Я…

Видя, что Кюш колеблется, Надя взяла инициативу на себя:

— Спасибо, давайте мы вскроем его.

— Сожалею, но, как исполнительница завещания, я должна сама зачитать документ.

Мэтр Фужролль вскрыла конверт, развернула письмо и начала читать вслух:

— «Я, нижеподписавшийся Марсель Марьетт, в здравом уме и твердой памяти заявляю: если вы читаете это письмо, значит, я мертв. Я принял эту меру предосторожности, так как не имею ни малейшего намерения кончать жизнь самоубийством. Это не в моем характере, и если меня убили, то я хочу, чтобы это преступление не осталось безнаказанным.

Есть только один человек, кто был бы способен оплатить мое убийство или убить меня. Это сенатор Жан Луи Фабр. На протяжении многих лет я покрывал преступления этого человека. Я был верным сообщником всех его действий. Я закрывал глаза, не расследовал убийства ради его успешной политической карьеры и личных амбиций.

Не ощущая поддержки с его стороны, я, исключенный из содружества рыцарей виноделия, рассказал всю правду Эдмону де Вомору, который всегда финансировал политические кампании Фабра.