Чтение онлайн

27.

Лукин сидел за столом, положив руки на колени. Он был смущен и подавлен. Напротив - Лацман нога на ногу, откинув голову назад, разглядывал его своими косыми глазами.

– Я вышел не сразу... Какое-то время я стоял у двери в прихожей.

– И горько плакал, - продолжил за него Лацман.

– Нет, я стоял и боялся выйти наружу.

– Так-так. Дальше.

– Долго стоял...
– Лукин замолчал.

– А дальше-то, что было?

– Я взял дерматиновый чехол от спиннинга и вышел на площадку.

– Почему именно чехол?

– Так мне показалось надежней. Ну, то есть я должен был что-то держать в руках.

– А-а, - протянул Лацман.

– Я спустился вниз на лифте и, еще не доехав до конца, понял, что мне не нужно там выходить.

– Как так?

– Я боялся остаться один.

– Ну, а когда ты приехал...

– Двери открылись, и света внизу не было.

Лукин снова замолчал.

– Ну хорошо. Понятно, что ты куда-то там приехал, что в руках у тебя был чехол от мандолины...

– От спиннинга.

– От спиннинга. Все это понятно. Но вот не понятно другое. Почему на лестнице не оказалось ни одной ступени?
– Лицо Лацмана из насмешливого сделалось злым.

– Я сам этого не понял.

– Но ступеней-то не было?

– Не было.

– А как же так? Каким образом?

– Может быть, гипс?
– голос Лукина прозвучал звонко, так что Лацман на мгновение зажмурился.

– Может быть, это гипс?
– повторил Лукин. Я видел в одном фильме, как лестницу заливают гипсом. И мне показалось, что так и есть. То есть я не мог этого понять - было слишком темно, но я почувствовал шероховатость ногами.

– Хорошо, допустим.
– Лацман сел поудобней.

– Я почти выкатился наружу и выскочил из под?езда...

– В котором часу это было?

– Я не помню. Дело было ночью. Может быть, часа в три или в четыре.

– Это в такое-то время?

– Я вышел и, знаете, как-то растерялся. С одной стороны, улица хорошо просматривалась, а с другой: в каждом углу могла таиться опасность.

– Говори уж прямо: за тобой ото всюду следили!

– Да, мне так казалось.

– Дальше.

– Дальше? Я развернул чехол.

– Покажите, как вы это сделали.

– Вот так.

– В этой руке и в этой?

– Да.

– Понятно.

– Я развернул чехол и тихонько пошел.

– Направо, налево?

– Нет, сначала прямо. Шел и совершенно не чувствовал страха.

– А когда улица закончилась, повернул назад?

– Да.

– Так я и думал.
– Лицо Лацмана стало озабоченным, пальцы забарабанили по столу.

– Я почти не смотрел под ноги, - тихо произнес Лукин и опустил голову.

– Да ты только туда и смотрел!
– прикрикнул на него Лацман.
– Ты даже ни разу голову не поднял.

– Разве можно меня в этом винить?

– Тебя? Нет, конечно.
– Лацман придвинулся ближе к столу.
– Видишь ли, во всей этой истории с дерматиновым чехлом, в ночных гуляниях есть что-то такое... Понимаешь? Попахивает психиатрией.

Лацман наклонился совсем близко к Лукину.

– Чего тебе от меня нужно?
– спросил Лукин и затравленно поглядел на друга.

– Правды!
– гаркнул Лацман.
– Мне надоело слушать все, что ты мне тут наворачиваешь уже два часа.

– Все это правда, - пропищал Лукин.

– Значит, ты со страху выскочил ночью на улицу и целых два часа маршировал по ней со своим чехлом, как ненормальный. Стоп.
– Лацман внезапно задумался.
– Погоди. Лифт-то ночью не работает. Да, действительно. Как это ты спускался на лифте?

Лукин пожал плечами.

– Колись, сука!

– Ну, спускался по лестнице, - выдохнул Лукин.

– А чехол?

– Дерматиновый? Я его дома оставил. Он ведь от спиннинга. Подумай сам, нахера он мне нужен?

– И-и эх! Стыдно!

– Да уж.

28.

Я был таким удовлетворенным, что не мог сказать ни слова. Руки покоились на подлокотниках, а глаза, глаза смотрели в одну точку. В эту минуту вошел Лацман в длинном пестром шарфе и сразу с порога выдал:

– Слушай, чем здесь воняет? Я добродушно посмотрел на него и пожал плечами. Он нервно прошелся по комнате, принюхиваясь, и снова вернулся ко мне.

– Нет, правда, ты не чувствуешь? Я покачал головой.

– Странно. Может, у меня галлюцинации?

– Нет, - твердо ответил я.

29.

Светлой частью головы она сливалась с бликующим оконным проемом, а темной - с подвешенными под потолком мухоловками. Должно быть, она (голова) была не одного со стеной цвета, иначе я ее сразу бы потерял, при продвижении по комнате. Голова всегда отстает от тела. Это чисто физиологический принцип, за которым скрывается вездесущая безголовость и выдвинутая нескрытая телесность. Одним словом, я всегда видел ее грудь, бедра, но почти никогда: глаза, волосы и губы, то есть головы как бы не было. Но вот в неестественном ракурсе - а именно на фоне окна - я видел только голову, какой бы она при этом не казалась бесцветной.

30.

Вынужденный хоть как-то проводить время я выбежал из дома в кроссовках и спортивных трусах. Это был немного несвоевременный шаг, учитывая мою негодность и задолженность по многим пунктам. Но пока я бежал, мне показалось, что я вполне бы смог, не останавливаясь, достичь того места, откуда мне будет предложено повернуть назад. Я ждал этого.

* II часть *

31.

До под?езда надо было идти след в след. Потому что в одном только окне помещалось и стойбище, и лежбище. Я продирался через кусты, и уголки моих глаз собрали легкую цветочную пыльцу, так что я не мог уклониться от хлестких прутьев. Должно быть, вся нижняя часть, цоколь покоились на сплошной гранитной глыбе и всей этой постройке грозило неминуемое разрушение. Я не боялся оступиться, нет. У меня было подозрение, что я сам чего-нибудь не так сделаю. В конце концов все эти бетонные подушки, вся эта арматура не отходили и не удалялись далеко от здания. Миновать их было нельзя, пролезть под - можно. И я мысленно задрал перед свитера, обнажив белоснежное брюшко, пользуясь им в качестве зеркала, и зашагал по следам моего товарища, которого здесь уже не было. Очевидно, мне это причудилось, и я не мог маршировать, не оборачиваясь назад.

32.

Я стоял у входа в небольшой зал. Многие кресла были поломаны, но это не нарушало общего вида, - вида пустоты, неубранности и какой-то неопределенности. На клубной сцене что-то монтировали, что-то вроде строительных лесов, хотя я догадываюсь - то была подготовка к спектаклю. Тут в открытые врата этой храмины грузно в?ехал Мишка Лукин.

– Михал Саныч, полная разруха, - сказал я.

– Так не знаю, кто проектировал декорации?
– Широко развел он руки.

– Ты, - ответил я, смеясь. Он фыркнул, как мультяшный персонаж.