Ну и что, что тролль
Шрифт:
– …варварским? – подсказал шеф. – Вы это хотели сказать?
– Да! – с горячностью ответил Айвен. – Именно это!
Шеф покивал не то ответу Айвена, не то своим мыслям. Айвен чувствовал, что слова прокурору неприятны, но он тем не менее доволен. 'Наверное, Шеф думает, почему вынужден вести школьные дискуссии с амбициозным неучем. Сейчас отделается от меня какой-то общей фразой, и так закончится миллион первая дискуссия без результата, ни о чем', – подумал, чтобы через минуту пережить приятное разочарование: прокурор был неожиданно конкретен:
– Нет простых решений. Есть зато решения эффективные. Наше правосудие совершенно, ведь преступность существует всего лишь инцидентно. Общественное чувство справедливости удовлетворено. И прошу помнить, что каждый, даже убийца с пятого уровня или, точнее, из пятого сектора имеет свой шанс. Конечно, чем дальше сектор, тем возвращение в лоно общества труднее, требует немало самоотречения, боли и времени.
– Ну, и достаточно большого запаса счастья, – не выдержал Айвен. – А кроме того, без дополнительных затрат мы обеспечиваем скучающей молодежи развлечение.
– Не только молодежи, – прокурор уже почти улыбался. – Я знаю нескольких взрослых людей, солидных работников из моего отдела, которые каждую свободную минуту проводят на башнях Катакомб. Как уже я сказал, кто-то должен это делать, а охотники действенно изолируют четвертый и пятый секторы.
– Вы правы, стопроцентно действенно, я не слышал, чтобы кому-то, осужденному по серьезной статье, удалось хотя бы когда-то выйти, – не уступал Айвен.
– Что ж, система действует всего несколько лет. Прошу также не забывать о том, что даже в легких секторах пересечь границу трудновато. Может быть, не угрожает непосредственно жизни, но нелегко решиться. Помните, что 'обжитая' длина Катакомб свыше четырехсот километров.
Айвен что называется насторожил уши, ведь Герда придерживалась запрета разговоров о ее работе, официальные сведения были лимитированы (учитывая безопасность осужденных), узнать что-то больше удавалось нечастым счастливым случаем.
– Даже без дополнительных препятствий сама дистанция достаточно значительна, – кивнул Шеф.
– Значительна? – Айвен ужаснулся. – Четырехсот километров – это всего две недели пешком, а люди не выходят из Катакомб годами!
– Уверяю вас, – прокурор усмехался уже без церемоний, – двух недель на преодоление Катакомб маловато. Даже на переход первого сектора, – прибавил тихо, словно про себя. – Ах да, мы совсем забыли о наших милых дамах! Вернемся к игре?
– Ну, не знаю, – пробормотал Айвен, машинально собирая карты со стола, – все выглядит так, что выход даже из четвертого сектора невозможен. В конечном итоге каждый из нас имеет что-то на совести, не каждый зато дает схватить себя. Только тем и отличаемся.
Прокурор не поддержал разговор, зато внимание Айвена привлекло выражение глаз Герды. Жена, явно взволнованная, слабо качала головой, как будто давая ему понять, что должен заткнуться, что сказал слишком много. Игра опять не шла, а Герда, совсем не в своем стиле, делала грубые ошибки. Несмотря на это по итогам вечера оказалось, что выиграли у хозяев с незначительным преимуществом пунктов.
20– Через пять дней ты проиграешь, превратишься в тролля! – опять крикнула Агнесса, ничуть не благодарная, что маг вернул ей прежний вид.
– Спасибо за информацию, но я запутался в количестве дней, – пожал плечами Айвен.
– Ты еще поймешь, что это не путаница!
Но озорной паж так дернул сестру герцога-отца за хвост, что она покатилась, дергая ножками.
– Мы бесконечно благодарны великому магу, – важно сказал герцог-отец. – Все наши богатства в его распоряжении.
При этих словах Агнесса взвыла от ярости, но никто даже не оглянулся на нее.
– Если вы хотите меня отблагодарить, – Айвен постарался принять самый солидный вид, – то расскажите, где находится замок Леди Бессмертия?
Герцоги-родители, юный принц, придворные и даже злодейка Агнесса растерянно покачали головами.
– Этого никто не знает.
– Говорят, что те, кто знают, не могут объяснить. Они превращаются в летучих мышей.
– Странное и заколдованное место.
Ингигерда уныло вздохнула:– Ну, если мои драконы ничего не смогли нам посоветовать…
– Я знаю!
– Матиль… Морриган, знаешь? Вот хорошо! – Готфрид радостно улыбался, и Тилли невольно ответила улыбкой: до того забавно выглядел этот солидный дядя с шмелями на плечах и держа в руках прихваченную по пути алебарду.
– Да, знаю, – повторила она. – Но Серебрянное Святилище богини любви – это ближайшее место, до которого мы доберемся. А дальше придется ехать по бездорожью.
Обитатели замка при этих словах стали охать и ужасаться:– Ехать?
– Ох, но это же совершенно невозможно!
– А бездухи?
Ингигерда небрежно махнула рукой:– Мои драконы…
– …Доставят вас только к Серебрянному Святилищу, – перебила ее Тилли. – Ближе Леди Бессмертия их не подпустит.
– Идти пешком?
– Зачем же? Пусть герцог даст вам лошадей, до Святилища я поведу их в поводу.
– Верхом? – с отвращением спросил Айвен. Он жестами подозвал остальных друзей к Тилли и прошептал:
– Если что-то я не люблю больше холодных макарон, так это ехать верхом. И уже одна попытка ехать верхом была, когда мы попали кто на арену, а кто в болото.
– Ты не понял, – шепотом же ответила Ингигерда. – Тогда вы перемещались, а на лошадях только сидели. Теперь же мы до Святилища на колеснице переместимся, а дальше верхом поедем: цок, цок, цок – понятно?
– Понятно. И еще менее приятно. Я верхом никогда не ездил. Но читал, что с непривычки можно себе все натереть и отбить.
– Ну, так оставайся у герцога придворным магом-троллем, – буркнул Иво.
– Нет! Нет-нет-нет-нет…
– Тогда хватит шептаться – это признак слабости, – прервала его Тилли. – Требуй у герцога оплату за излечение сына лошадьми и вещами, которые я сама выберу. И в путь!
В путь так в путь. Уже через пару часов они оказались возле невысокого, покрытого серебристой краской строения, вокруг которого были развешаны гирлянды из свежих и уже увядающих цветов. Тилли легко вскочила в седло и с неодобрением наблюдала, как остальные неуклюже пытаются сделать то же самое.