Ну и что, что тролль
Шрифт:
Настроение у них было отличное, солнце ярко светило, небо не закрывали тучи, все складывалось на редкость удачно. Они бодро дошагали до импровизированного гаража фордика и уже садились в машину, как вдруг Рапид насторожено замер, словно прислушиваясь или принюхиваясь.
– Что? – легкомысленно спросила Тилли, не придав этому особого значения.
Он выдернул из уха незамеченные ими наушники и проворчал:– Ничего не понимаю. Вместо того, чтобы разбежаться по новым хозяевам, они сбились в шайку во главе с Тибом и разыскивают вас. Что там было в этом сгоревшем письме?
– К-каком письме? – спросила Тилли.
– Ну как же, Готфрид, вы же помните, – повернулся к нему Рапид. – Они говорили, что письмо сгорело, но Айвен и Тилли читали его. Там, в письме, было что-то очень важное, – убежденно сказал Рапид. – Иначе Тиб не гонялся бы за вами. И другие тоже.
– Кто такой Тиб?
– Вы видели его в санатории.
– Этот отвратительный Тиб чуть не застрелил нас в парке!
– Глупости, – покачал головой Рапид. – Тиб – классный стрелок. Кого он хочет убить, того убивает. Нет, он побоялся убить вас, потому что вы прочитали то письмо и знаете какую-то важную тайну. Но как только вы попадете ему в руки, он развяжет вам язык, простите на грубом слове. Вы расскажете ему все, и вот тогда-то он вас убьет.
– Значит, он не захотел нас убивать? – кивнул Алексей. – Только, Рапид, клянусь, не читали мы никаких секретных писем! Как бы это довести до сведения Тиба, не подскажешь?
28 Рапид все-таки решился, они тронулись в путь и через пару часов – солнце уже клонилось к горизонту – оказались в непроходимом лесу. Нет, сам по себе лес был, можно сказать, даже редкий и светлый, пронизанный солнечными полосами и лучами. Но между стволами валялось столько сухих веток, стволов и стволиков, словно кто-то старательно и долго собирал где-то сухостой и завозил его сюда, укрепляя какие-то неведомые позиции. Однако, зная правильные ходы в этом импровизированном поле препятствий, можно было легко преодолеть его. Что и продемонстрировал им Рапид. Под их испуганные, а потом уже только изумленные вскрики он лихо кружил между деревьями, смело гнал машину по, казалось бы, непреодолимым горам валежника, осторожно объезжая безобидные с виду, небольшие ветки. Форд не был вездеходом, они догадывались, что Рапид знал какие-то местные хитрости преодоления препятствий. Но вот фордик свернул перед стеной из нескольких, удивительно тесно растущих деревьев, обогнул их и оказался перед высокой каменной стеной. Да-да, дом-убежище окружала высокая стена из красивого полосатого (красно-серого) дикого камня. Неизвестно, зачем такая стена была нужна с такими оборонными укреплениями, как лес, но, как видно, нужна, потому что потратили на нее неведомые строители наверняка столько же времени, как и на довольно примитивный дом. Не видя дома, вполне можно было воображать, что здесь колдуют и чаруют волшебники, а стена скрывает их деяния от чужих глаз. Или что усадьба – окруженная врагами крепость. Правда образ крепости немного портило то, что стена в некоторых местах не густо, но живописно была обвита виноградными лозами. Кое-где по верху стены из лоз торчат потемневшие бронзовые "башенки", украшенные странными коронами. Даже главный вход во двор представлял собой не калитку или ворота между стенами, а чугунную подъемную решетку в каменной арке. Так что благодаря стене все сразу почувствовали почти незаметную атмосферу тайны, легкой тревоги, а, может быть, и магии. Прежде чем как-то проехать внутрь, Рапид ловко забрался (как ящерица, подумали они) на стену в одном, а потом в другом конце участка и, как матрос-впередсмотрящий, оглядел окрестности, словно интересуясь, что там делают соседи.– Зачем ты это делаешь? – не выдержала Тилли.
– Все может быть, – туманно ответил Рапид, пошарил по карманам и достал небольшую коробочку.
– Решетка открывается, как автоматические двери в гараже? – продолжала неугомонная Тилли.
Рапид кивнул, нажал кнопку, решетка поднялась, и они смогли въехать во двор.
– Выходите, я загоню машину в гараж.
– Ну и дела, – пробормотал Готфрид. – Это и есть убежище?
– Нужно расспросить Рапида обо всем, – сказал Алексей. – Тилли права: глупая какая-то таинственность.
– Точно! В этот раз твой компьютер разводит неуместную секретность. Ты его хозяин или нет?
– Сейчас он подойдет, и я прямо так и спрошу.
Больше ничего Алексей сказать не успел, все обернулись на крик Тилли и увидели, что стена треснула, и несколько камней из нее собираются вывалиться.
– Вот безобразие! – возмущалась Тилли. – Такая крепкая стена была. И что теперь делать? Ай!
– Не может быть, – пробормотал как раз вернувшийся. Рапид
Тилли взвизгнула и подбежала к нему, он машинально обнял ее и остолбенело смотрел на камни стены, которые медленно, как бы задумчиво, шевелились. А потом все они увидели другой мир!
Выглядело это так, как будто кто-то вырезал в пространстве круглую дыру диаметром метра три, через которую видны были какие-то совершенно другие небо и местность, не сказать, чтобы совсем незнакомые. Дыра стремительно и неумолимо, как чья-то пасть, мчалась на них.
"Удрать на машине! – мелькнуло в голове Алексея. – Не успеем: она в гараже. Ч-черт возьми, это же Катакомбы!"
– Катакомбы! – пятясь, заорали в один голос и Тилли с Рапидом, и Готфрид.
Но следующие взволнованные вдохи они совершили уже на чудовищном плато в окружении охотничьих башен и под раскаленным солнцем. Алексей опустился на землю и сказал:
– Никуда я не пойду.
Они окружили его:– Тебе плохо?
– Что с тобой?
– Я вас понесу, – вежливо предложил Рапид.
– Нет! – твердо ответил Алексей. – Нет, я останусь тут и умру!
И тут же исчез с их глаз. И тут же осознал все это в действительности, стоя в собственной комнате. Действительность? Собственная комната? Его затрясло, как в ознобе. Он недоверчиво оглядывался, повторяя и повторяя мысль, которая пришла ему в голову еще там, по пути в дом-убежище. Ладно, Матильда, похоже, теряла сознание и в больнице, и по пути из нее в санаторий, а он не додумался подробнее расспросить ее. Но он-то сам сознание не терял! Он помнил, как на него напали, как повисли на нем, выкручивая руки и лишая малейшей возможности сопротивляться, как затолкали в машину и завязали глаза, как машина долго мчалась по прямой. И все-таки от родного подъезда его привезли в магический мир с магическими валунами и артефактом Кристаллом. Так был ли он в родном подъезде? Был ли он дома? Где вообще его дом? Он хмуро посмотрел на телефон, пошарил по столу, взял бумажку с телефоном больницы, позвонил, назвал фамилию Матильды. Потом для точности добавил имя. Но ответ был прежним: такая пациентка скончалась еще вчера вечером. Несколько минут он сидел за столом, тупо глядя на свои ладони. Потом посмотрел на часы – восемь – и отправился в институт. Говорят, что водка совершает чудеса, добавляет уверенности в себе. Его это не касалось. Он был Айвеном и магом, только уверенность в этом вызвала у него ярость, упрямство и эйфорию. Появились одновременно все три и в одном образе златовласой ангелицы, когда взбегал по массивным, только слегка погрызенным зубами времени, ступеням главного входа. Сопровождала его и к кабинету Артема Николаевича, подмигивая изумрудным глазом. Именно, чтобы повеселить и развлечь ее, решил задержаться в приемной. От пяти-десяти минут мир не рухнет, а Прилипала за компьютером – подходящий объект для проверки. Как только Айвен и его спутница вошли, Прилипала совершила движение, однозначно дающее понять, что с этого мгновения единственным ее желанием будет как можно быстрее избавиться от посетителей. Уже видела их за дверями. За теми, в которые вошли из коридора.– Он занят, – буркнула в ответ на вежливый, даже несколько робкий вопрос Айвена и неодобрительно посмотрела на Ангелику: конечно, в институте ходят во всякой одежде и даже в прозрачных туниках, но корона на голове и лира в руке пока еще оригинальны.
– Занят? Это понятно в случае человека на такой должности, – нудно и миролюбиво согласился Айвен, но на щеках Ангелики заиграл румянец злости.
– Я понимаю, – продолжал Айвен, – и не осмелился бы мешать такому занятому человеку, если бы не было уверенности…
– Что дело самое важное, – грубо оборвала его Прилипала. – Знаю, знаю! Таких самых важных дел тут вагоны.
– Так вы здесь за грузчика поставлены, эти вагоны разгружать? – с невинной улыбкой спросил Айвен. – Что-то мне говорит, что вы этого не делаете. И не умеете делать. Я ознакомился с деятельностью доцента. Вывод только один: кто-то мешает работе. Или вы, или доцент. Сейчас вижу, что, скорее вы, – он улыбнулся уже нагло.
Подействовало. Красная от злости Прилипала рассмотрела их с Ангеликой уже внимательнее, как будто это могло ослабить эффект слов Айвена.
– Что у вас? – процедила сквозь зубы.
– Об этом буду разговаривать с доцентом.
– Не будьте ребенком, – фыркнула Прилипала. – Можете считать меня фурией…
– Фурия – это я, – сообщила Ангелика.
– Можете считать меня кем угодно, только посажена я здесь именно для того, чтобы спрашивать о причине посещения, – оказывается Прилипале удавались длинные предложения.
– Спрашивать? Тем лучше, – со смехом ответил Айвен, вызывая очередной приступ ее раздражения.
– Ну? Так что у вас?
– Могу вам сказать: знаю, что сделать, чтобы иметь все и всех в кармане.
– Вы сумасшедший? – почти вежливо спросила Прилипала, но немедленно разозлилась: – Если бы ты был всемогущим, паренек, уже давно сидел бы у доцента.
– Ага! Но я просто не мог себе отказать в удовольствии поболтать с вами.
– Хватит! Говорите серьезно или закройте входную дверь с той стороны.
– Безнадежный случай, – пробормотала Ангелика.
Айвен же сосредоточился на том, как все будет происходить. Не магически, а с точки зрения банальной науки. Кресло Прилипалы: локальное, резкое падение энтропии. Потом локальная же антигравитация (минус g). Хватит для начала?