Ну, понеслось!
Шрифт:
Я вгляделся в тарелку, из-под куска пиццы на красном фоне весело торчали ноги деда Мороза в высоких сапогах, а каемка была из украшенных разноцветных шариками елок, связанных между собой цветными серпантинами. Так, а теперь еще слюнявчик на шею, пожалуйста. Хотелось улыбнуться, но привычно заворчал про себя, скрывая смущение: "А специй-то сколько - на год своего нюха лишусь!".
Да, меня смущало ее отношение, куда легче реагировать на равнодушие, это привычно и легко, а что делать с искренней заботой?!
– Малыш, ты поешь, а я пока в душ...
– потрепала меня по голове девушка.
Я слопал предложенное, и улегся на новом одеяле в ожидании хозяйки...
Она появилась, благоухая шампунем, в тонкой голубой ночной рубашке с ленточками бретельками и разрезом до бедра.
– Малыш, наелся? Пойдем, покажу, где для тебя приготовлена вода...
Я пошел за ней, пряча глаза, которые так и норовили...
Да и девушка не помогала, предложив воды она, прижала мою голову к себе и печально вздохнув, прошептала:
– Эх, малыш, если бы ты понимал...
Я вырвался, не представляя, какое еще испытание на прочность она затеет...
Вернувшись в комнату, Люда включила телевизор, пощелкала пультом, нашла какой-то фильм о войне и тихо позвала меня, хлопнув рукой по дивану:
– Лапочка, иди сюда! Как хорошо, что ты здесь. Мне иногда выть хочется от того, что никого рядом нет...
Я понимал, что она разговаривает сама с собой, чем с псом, но от этого легче не стало.
Такое пристальное рассмотрение чьего-то одиночества, притом знакомого до боли, выносить куда тяжелей, чем все телесные искушения. Хотелось обнять, прижать ее к себе, согреть, чтобы навсегда изгнать горечь из ее голоса. Я влез на диван. Девушка, обхватив руками, нежно обняла мою шею, и склонила свою голову к моей.
Телевизор шумел, Люда смотрела в него, но я точно знал, она ничего не видит и не слышит, погрузившись в свои мысли.
Так мы и просидели до конца фильма, потом Люда очнулась, отпустила меня, выключила все и "поцеловав на ночь", легла спать... А я еще долго валялся с закрытыми глазами, не мог уснуть...
***
Люда утром встала по первому писку будильника, ворча на себя, что забыла отключить его на выходные.
Я недавно уснул и подниматься мне совсем не хотелось. Она тихо прошла мимо, взявшись за какие-то свои дела.
В обед нас ждал на пляже Макс, Люда сказала ему, что раньше пойти не сможет, ей для работы надо подготовить одежду на неделю. Она возилась с костюмами, а я лежал и наблюдал за ее хлопотами и, не догадываясь, сколько возни доставляют эти ее "деловые костюмчики".
Наконец отгладив последний серый блейзер, Люда наконец заметила, что я смотрю на нее.
– Привет, солнышко, встал?
Я улыбнулся, свесив язык, но с одеяла не поднялся.
– Сейчас еще капельку и мы пойдем гулять, а еще зайдем в булочную и купим тебе что-то вкусное, такой план пойдет?
Угу, еще бы... Честно говоря, домой мне совсем не хотелось. Людочка, как была в темных джинсах и белой майке, заплела волосы в короткую косичку, влезла в розовые шлепки с кожаными бабочками и решительно двинулась к двери, но потом резко притормозила:
– Я не знаю, как тебя вести по улице. Ты умница и никого не укусишь, но ведь люди этого не знают...
Я подошел и стал с правой стороны, словно по команде "рядом". Не в курсе, что подумала Людмила, но взъерошив мне шерсть на затылке, прошептала:
– А что делать? Уверена, ошейник из ремня тебе не понравится...
– и мы пошли.
Распугав на площадке для выгула весь собачник, прошлись по улице до булочной, где я смиренно сидел у входа в магазин, изображая дрессированного пса. Прохожие то и дело шептали "волк, волк", только Людмила оставалась в счастливой уверенности, что с ней умный домашний пес.
***
Наконец добравшись до пляжа, застали там одного Макса и две семейки с подростками, которые уже вовсю играли в волейбол на песке, не смущаясь жарой и духотой после вчерашнего дождя. Как оказалось, дождь также не повлиял на желание купаться у некоторых смелых индивидов, и я видел, как Людмила сначала недоверчиво смотрела на мутную воду реки, потом с недоумением на резвящихся купальщиков, стискивая майку у шеи.
Пахло солнцем и болотом, надеюсь, это чувствовали только мы с Максом. А вообще-то было хорошо. Одно слово - беззаботный отдых, чего стоит!
При встрече они вновь расцеловались в щеку, я отвернулся. Ну кто же так женщин целует?! Спрятав нос под лапами, скрыл насмешливо фырканье.
Видя тщетные попытки Макса подобраться "поближе" к девушке, пару раз ловил себя на том, что в моменты, когда меня покидает желание его придушить, я даже сочувствую его мукам.
– Я тебя такой оживленной еще не видел, все больше в деловых костюмах, строгая, серьезная, - внимательно оглядывая Людмилу, сообщил Макс. Он озвучил и мои мысли, я тоже удивился. Сейчас она была трогательно мечтательной со своими розовыми бабочками на тапках.
Люда расстелила большое полосатое полотенце и, скинув майку и джинсы, надела темные очки и села загорать в цельном купальнике. На талию она повязала цветастое парео, так что в нескромности ее не упрекнул бы даже самый придирчивый зануда.
Я вытянулся рядом на песке, наслаждаясь солнцем и бездельем.
Хорошооо... Сейчас как понравится такая жизнь, и умотаю подобно Тео в теплые края на пару месяцев. Я положил голову на голую ногу Людмилы, собираясь сладко дрыхнуть, так как Макс, так и не уломав Люду окунуться, весело умчался купаться, рассыпав ледяные брызги по сторонам.
Приставив ладошку к глазам, прикусив губу, изредка качая головой, она наблюдала с берега, как Макс плывет в холодной воде на другую сторону реки.
Черт! Я отвернулся и убрал свою голову с ее коленки. Ну сколько можно жевать свою губу? Я бы с удовольствием сделал это за нее! Шумно выдохнул и засунул голову девушке под руку.
– Пушистик, тебе жарко?
– озабоченно спросила Люда, переключившись на меня. Наконец-то! Вспомнила!
– Давай водички налью, а?! Я громко вздохнула, она поняла меня правильно.