Чтение онлайн

После этого я поднимаю свои честные очи на девушку и спрашиваю:

— Скажите, где я могу найти вашего референта, чтобы передать это заявление в делопроизводство?

— Хи-хи-хи… Ха-ха-ха… Ну ты жжешь…

А я буду искать референта, буду! Пусть мне смеются в лицо и высоко оценивают мой утонченный юмор, пусть вертят пальцем у виска, пусть машут рукой и соглашаются в виде исключения потанцевать без церемоний, пусть бегут в ужасе от шизофреника с бумагой — я все сделаю, как положено. Вы слышите? Ничего не будет сразу! Я найду секретаря и передам ему заявление. Еще и присвоить документу входящий номер заставлю.

Но больше всего меня поражает этот вопрос, когда некий предварительный задел в общении уже есть. Сейчас я буду цитировать, поэтому прошу не взыскать за смысловой кавардак в репликах моей собеседницы Лены. Итак, я хочу выяснить, как она понимает женскую логику. Елена переживает похмельный синдром, поэтому полемизировать отказывается. «Кирилл, у меня мозг не работает».

— Ладно, пускай ты не хочешь сегодня об этом говорить. Давай тогда пообщаемся на приятную для тебя тему.

— Что, вот так вот сразу?

— А какие возражения? Ты не хочешь говорить о логике, я предлагаю тебе тему на твое усмотрение — в чем загвоздка?

— А что, я тебе должна взять и все свои идеалы выложить? Идеалов не бывает.

То ли человек действительно рекордно напился накануне, то ли пора вызванивать санитаров. При чем тут идеалы, которых не бывает? И я еще собирался говорить с этим человеком о логике…

— Скажи мне, Лена, а кроме идеалистических воззрений на вещи для тебя нет больше ничего приятного?

— Есть, но такие вещи с незнакомыми мне обсуждать не хочется.

Забыл ввести вас в курс дела. Мы познакомились накануне в

клубе при довольно забавных обстоятельствах. Лена кривовато выходила из туалета, когда подошел я, по-братски приобнял ее за плечи и исключительно ради шухера произнес с ностальгией:

— Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?

Алеша заулыбался, доверчиво прильнул ко мне и честно ответил:

— Нет.

— Досадно. — И я пошел к друзьям за столик пить пиво.

Смекнув, что такими оригиналами разбрасываться нельзя, Лена вскоре подошла сама, сцапала меня за руку и повела танцевать. То есть это я думал, что мы идем танцевать. То, что она стала вытворять на танцполе, требует отдельного жанрового термина. Вы никогда не пробовали выдерживать диско-хаус ритм, при этом держась за одежду, от которой партнер заботливо вас избавляет? Вот и у меня получился дебют. Резво пропылив по дорогам Смоленщины, мой Алеша уже штурмовал Рейхстаг. У меня четко вырисовались два варианта:

1) брать телефон для дальнейшего общения;

2) брать владелицу телефона и везти ее домой праздновать блицкриг.

И я клянусь, что не упущу ни одного шанса реализовать План 2, как только наука подарит человечеству персональные телепортаторы. Но пока нам, увы, приходится просыпаться по утрам рядом с тем, что принесли и что отказывается телепортироваться самостоятельно, пока ты не сваришь кофе и не выдашь полотенце для утренних процедур. Рядом во вспышках стробоскопов извивалась Лена, увлеченно скользя губами по моей шее. Утром я буду уворачиваться от этих перегарных уст, изобретая срочные дела, чтобы поскорее отпустить гостью с миром. Я как представил себе все это… Воображение у меня очень живое и отзывчивое, поэтому я ограничился тем, что просто записал телефон. И это та самая Лена, которая раздевала меня в клубе, а теперь отказывается «вот так сразу» говорить на приятную для нее тему «с незнакомым человеком». По всему, просыпаться с незнакомым человеком куда проще.

Как правило, женщины психуют, если сказанное ими мужчины пропускают мимо ушей. Обижаются, скандалят, обвиняют в равнодушии. Я не хочу быть таким мужчиной, я привык не только слышать, но и слушать людей. Я слишком сильно не люблю, когда произнесенное мной игнорируется, чтобы самому так поступать. Поэтому я предложил вам два вполне конкретных и логичных варианта ответных действий на вопрос «Что, вот так вот сразу»? Могу предложить три или тридцать три. Я готов пойти навстречу и придать процессу столь необходимую для женщины протяженность во времени. В конце концов, «движение — все, конечная цель — ничто». Но… надо ли быть Дельфийским оракулом, чтобы предсказать реакцию на подобный ход? Нет, друзья мои, не обязательно.

«Что, вот так вот сразу?» Давайте приглядимся. Заурядное наречие с временным значением и существительным в своем составе; пишется слитно. Но от пытливого глаза не скрыть, что «сразу» = «с разу». Вмешались исторические тенденции словообразования. Когда-то там был пробел. Поэтому предлагаю распечатать небольшие листовки с надписью «С раза» и тут же вручать такую листовку девушке, чтобы та подставила требуемое порядковое числительное. Например, таким изящным способом можно выяснить, что она скажет вам свое имя «С седьмого раза». Я же говорил, что могу наизобретать вариантов в любом количестве.

Да, чуть не забыл про самое главное! Господа, изыскивать пути решения этой проблемы самостоятельно или пользуясь нашими советами уместно только в одном случае.

Только в одном.

Если вам делать не фига.

Поздний час, вагон метро. Рядом со мной стоят несколько женщин разного возраста: примерно от семнадцати (девчушка в ярком шарфе) до сорока семи (вполне импозантная дама в шубе и меховой шапке). Чуть поодаль на весь вагон хлещет мощнейший гейзер словесной грязи. Там три парня; лет по девятнадцать каждому. Матюги стоят вулканические, беседа в самом разгаре. Обсуждают, как они позавчера «…лись с хачиками». Поезд подъезжает к конечной станции, троица снимается с мест и подходит к тому же выходу, где стою я. Женщины отжимаются к самым дверям. Разудалый мат глушит даже скрип тормозных колодок вагона; в компании явно лидирует парнишка, одетый под нечто панковско-металлическое, с острыми заклепками на фаланге перчатки правой руки.

— Мужики, — обращаюсь я к ним громко. — Зачем же так материться при женщинах?

Лидер поворачивается ко мне. Окружающие люди отрешенно каменеют лицами — самая типичная и подлая российская реакция. Ситуация, в общем-то, заурядная: никто не хочет быть случайно помятым в драке, к которой все идет. Но мы встречаемся взглядами с этим разнузданным матерщинником, и я понимаю, что ситуация как раз нестандартная. У него поразительно осмысленный и полный особого достоинства взгляд.

— Извини, — открыто отвечает он. — Сам понимаю, но уж больно привык. А потом, здесь всем до лампочки. Я буду пинать тебя или ты будешь пинать меня — никто даже не подойдет. Это же Россия.

Он протягивает мне руку:

— Диман.

— Кирилл.

Остальные ребята тоже жмут мне руки. Никакой издевки, никакой фамильярности.

— Кирюх, — продолжает Дима. — Я уважаю людей, которые могут сделать мне замечание. Но таких единицы. Остальные плевать хотели.