Ну здравствуй, это я!
Шрифт:
1975
Марина Влади: «Иногда ты просыпаешься, шепча бессвязные слова, встаешь с постели, и я вижу, как ты стоишь раздетый, переминаясь с ноги на ногу на холодном полу, вырисовываясь в бледном проеме окна словно одноногая цапля. Ты долго остаешься в такой позе, пишешь на всем, что тебе попадает под руку, потом холодный как льдышка ныряешь под одеяло, а утром мы вместе разбираем скачущие строчки. А бывает, что ты, кажется, задремал, но по тому, как ты ворочаешься с боку на бок, я понимаю, что сейчас ты начнешь говорить. Ты лежишь с закрытыми глазами и едва успеваешь скороговоркой описывать все, что мелькает в твоем воображении, — цветные картины с шумами, запахами и множеством персонажей, характер и внешность которых тебе удается передать в нескольких словах. Мы называем это «снами наяву». Обычно они предшествуют большому стихотворению, в котором почти всегда речь идет о России».
………………………………………….. В синем небе, колокольнями проколотом, Медный колокол, медный колокол То ль возрадовался, то ли осерчал… Купола в России кроют чистым золотом — Чтобы чаще Господь замечал.<1975>
Об одной замечательной работе Высоцкого, сделанной не без влияния Марины Влади, вспоминает Всеволод Абдулов: «Алиса в стране чудес» — детище Герасимова, он был педагогом Школы-студии МХАТ. Вначале он предложил сыграть в этом спектакле мне. И я сразу подумал: «Надо, чтобы Высоцкий написал песни…» Володя отказался: «Это что-то детское». Потом приехала Марина, и мы объединились. Она говорила Володе: «Это же любимейшее произведение детей всего мира!» В конце концов мы его убедили. Работа шла целых два года — со скрипом, с диким трудом…»
Аргументы Марины были убедительны еще и потому, что она когда-то во Франции участвовала в радиопостановке по этой книге… «Кроме того, это была лекция о мировом значении Льюиса Кэрролла, о предрассудках, мешающих восприятию классики… Марина Влади выказала здравый смысл… И Высоцкий погрузился в чужеземную сказку…» (Наталья Крымова).
Владимир Новиков: «Началась запись для «Алисы». Досочинил несколько песен в срочном порядке, выматывая жилы. И когда все сложилось вместе, он эту работу полюбил. Бывает и такое: едешь на чьем-то буксире, а потом так разгонишься… Теперь он себя чувствует автором этого спектакля не меньшим, чем Кэрролл и Герасимов. И ему небезразлично, кто и как там будет петь. Попугая и Орленка Эда он зарезервировал для себя. Кэрролла споет Сева Абдулов. Долго искали Алису — наконец нашли Клару Румянову, ту, которая заяц в мультфильме «Ну, погоди!». Вещь получается ни на что не похожая: английская эксцентричность полностью прижилась на русско-советской почве: «Много неясного в странной стране…»
На одном из концертов Высоцкий рассказывал: «Я работал для пластинки «Алиса в Стране чудес». Правда, получилось не совсем для детей. На этой пластинке есть продолжение биографии Попугая. Оказалось, что он пират, плавал на пиратских судах. Я с этим Попугаем знаком, на самом деле его знаю… Я в Одессе познакомился с попугаем, который разговаривал на всех языках мира. Ругался он невероятно. Иногда на непонятных языках. Например, на старофранцузском, как выяснилось».
Послушайте все — О-го-го! Э-ге-гей! — Меня, Попугая, пирата морей! ……………………………….. Давали мне кофе, какао, еду, Чтоб я их приветствовал: «Хау ду ю ду!» Но я повторял от зари до зари: «Карамба!», «Коррида!» и «Черт побери!»<1973>
Владимир Новиков: «…Наконец выходит «Алиса в Стране чудес», аккурат ко дню рождения старшего сына. С чувством законной гордости приносит Аркаше и Никите сигнальный экземпляр. Имя Высоцкого обозначено на конверте в подзаголовке вместе с переводчицей Н. Демуровой, автором инсценировки О. Герасимовым и композитором Е. Геворгяном. Пара фраз о нем сказана в предисловии. Текстовые потери сравнительно невелики, удалось все-таки выйти к детской аудитории. А в новогодней «Литературной газете» на полученный подарок успевает отреагировать Белла Ахмадулина: «И как бы обновив в себе мое давнее детство, я снова предаюсь обаянию старой сказки, и помог мне в этом автор слов и мелодии песен к ней Владимир Высоцкий».
Еще об одной грани творчества Высоцкого вспоминает Софья Милькина — второй режиссер фильма Михаила Швейцера «Бегство мистера Мак-Кинли». Швейцер предложил В.В. написать баллады к фильму по прозаическим наброскам подстрочникам, которые были в сценарии. Через десять дней Высоцкий принес и спел готовые баллады, которые поразили и Швейцера, и Милькину:
«Так что же такое Высоцкий? Что же это за потрясающее моцартианство?! Что же это за такая художническая переимчивость, когда из сухой бумажной схемы извлекается истинный ее нерв и с такой легкостью, с таким восторгом (это же чувствуется!) воплощается в такую изумительную форму!
<…>
Да, что еще было потрясающе, его уважение к чужому творчеству, которое он принял в руки, — оно восхитительно. Он не упустил ни одной строчки подстрочника, ни одного тезиса задания, он их реализовал все абсолютно! Швейцер говорит — лишнее, а Володя отвечает: а вот, так было задано — и он прав. Работа была выполнена с удивительной честностью, добросовестностью и, я бы сказала, с детской наивностью. И как это совместилось с яркой, безудержной фантазией, которой баллады просто блещут, для меня загадка. Мне стало ясно: передо мной Моцарт…»
И в заключение фрагмент баллады «Прерванный полет», которую Владимир Высоцкий написал специально для кинофильма «Бегство мистера Мак-Кинли».
Ни единою буквой не лгу — Он был чистого слога слуга, Он писал ей стихи на снегу… К сожалению, тают снега! Но тогда ещё был снегопад И свобода писать на снегу. И большие снежинки, и град Он губами хватал на бегу. Но к ней в серебряном ландо Он не добрался и не до…<1973>
«Мелодии мои попроще гамм…»
Мой черный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером…
У каждого человека есть «несбывшееся прошлое». В жизни Владимира Высоцкого было много несыгранных ролей — особенно в кино, несостоявшихся концертов — их иногда отменяли в последнюю минуту, незаписанных и невышедших пластинок…
Марина Влади: «Из всех неудавшихся проектов больше всего ты расстраиваешься из-за нашей совместной пластинки. После долгих дискуссий фирма «Мелодия» принимает наконец тексты и музыку двенадцати песен, которые войдут в альбом. Темы в основном лирические. Это песни о любви, о войне, о Волге…»
Причем диск должен быть двойным: две пластинки в одном конверте. Более того, на обложках — цветные фотографии Высоцкого и Марины Влади. Тогда это называлось «двойной альбом». Но для того чтобы получить разрешение на запись, нужно получить «визу» Министерства культуры, вероятно, именно там было получено первое «добро».
А о том, как «пробивала» этот диск Марина на фирме звукозаписи «Мелодия», вспоминает Людмила Гурченко: «Володин голос и внешность для меня долго существовали отдельно. До того дня, как я увидела его вместе с Мариной. Они были на фирме «Мелодия». Богиня экрана обаятельно, де-лово, с напором доказывала, что нужно выпустить «гран-диск Волёди». «Мариночка, Мариночка», — останавливал ее Володя своим чудным голосом. Да, действительно, Володя был другим — красивым, высоким, и неземная Марина не казалась рядом с ним большой, затмевающей».
До записи в студии были домашние репетиции. Рассказывает Виталий Шаповалов — актер Театра на Таганке и профессиональный музыкант:
«Однажды Володя предлагает:
— Шапен (театральное прозвище Виталия Шаповалова. — В.П.), давай поедем ко мне. Вы с Се-вой Абдуловым поаккомпанируете Марине, а я послушаю. Я когда аккомпанирую сам, не могу оценить, как там Марина поет — правильно или неправильно. <…>
Повез к себе на машине, отдельная квартира — не помню где. Сели с Севой аккомпанировать. Марина начинает петь «Беду», Володя сидит на пуфике как-то по-татарски, скрестив ноги, — по-восточному сидит, слушает.