Чтение онлайн

Рис. 40. Привозная греко-римская керамика

Рис. 41. Мероитская керамика: домашние изделия

Керамика групп II и III представляет собой более грубые разновидности гончарных изделий местного производства, причем большинство сосудов крупнее, чем представленные в группе I. Они выполнены в той же традиции, их происхождение должно быть точно таким же. В качестве художественной росписи их украшают те же мотивы и сценки, те же фигуры животных и людей. Некоторые из этих живописных сцен основываются на местной тематике, как, например, на керамическом горшке, где лев пожирает человека выраженной африканской внешности. Хотя изысканная керамика группы I, как представляется, не производилась уже по окончании мероитского периода, но все же продолжала свое существование, постепенно сходя на нет, вплоть до конца I столетия н. э., причем все более и более грубые разновидности этой керамики продолжали оставаться в ходу, так как самые поздние из найденных образцов датируются уже концом мероитского периода.

Привозные изделия группы IV отличаются от местной керамики тяжелой основой розового цвета, формой и украшениями демонстрируя свое происхождение из районов, пребывавших под влиянием римской традиции в керамике. Предположительно они были сделаны по большей части в Египте, как провинциальные копии изделий метрополии, хотя самые лучшие образцы могут исходить из районов Римской империи, лежащих ближе к Риму. Эти изделия отличаются множественностью форм (рис. 40), за исключением амфор, форма которых чрезвычайно единообразна, где бы они ни изготовлялись. Основная часть сосудов отличается небольшими размерами. Большинство горшков этой группы не имеет росписи, хотя часто они украшены узкой полоской розового, кремового или красного цвета. Одна подгруппа этой керамики весьма напоминает древнеримские барботиновые [45] изделия, с расписными боками и росписью по краям. Есть подгруппа красной полированной керамики, предположительно сделанной также в Египте, представляющая собой ухудшенную копию древнеримской арретиновой [46] керамики. Примером изделия такой подгруппы является чаша из Фараса. Отдельные чисто итальянские или, по крайней мере, европейские изделия были найдены как в Мероэ, так и в Вад-бен-Наге. Из привозной керамики, не относящейся к этой группе, самым известным образцом является великолепный античный ритон [47] , найденный в гробнице № S. 24 в Мероэ. Этот шедевр, носящий клеймо гончара Сотадеса, попал в гробницу, скорее всего сменив многих владельцев, поскольку известно, что Сотадес работал в Афинах в конце V столетия до н. э., а гробница датируется примерно 400 г. до н. э.

Рис. 42. Рисунки украшений на мероитской керамике

Керамика группы V совершенно отличается от всех других подобных изделий. Эти отличия касаются прежде всего способа ее производства, так как она лепилась руками без применения гончарного круга, а также из сырья, содержащего небольшие кусочки слюды и во множестве резаную солому и траву. Эта керамика менее прочна. Обжигалась она при невысокой температуре, скорее всего, не в специальных печах, как более изысканные изделия, а более простым способом, использующимся до наших дней, – сосуды помещаются в вырытое в земле углубление, заваливаются кизяком и другими горючими материалами, которые затем поджигаются. Подобная керамика обычно черного цвета, небольшие сосуды часто полируются; порой они украшаются небольшой полосой красного цвета, которая затем шлифуется. Такие гончарные изделия часто украшаются выдавленными до обжига узорами, заполняемыми белой или, несколько реже, красной краской. Их форма повторяет калебасы [48] и бурдюки – обычные емкости на большей части Африки, которые в основном и были предшественниками гончарных изделий и до сих пор используются кочевыми племенами, поскольку они менее хрупки и удобнее для кочевой жизни. В редких случаях некоторые из небольших сосудов имеют форму, близкую к форме металлических емкостей.

Ювелирные украшения, известные нам по находкам главным образом в царских гробницах, представляют собой одни из самых знаковых изделий мероитской культуры. Они были найдены в значительных количествах: самая большая их группа была обнаружена Ферлини, по его словам, в пирамиде № 6 в Мероэ, принадлежавшей царице Аманишахете. Существуют некоторые сомнения в истинности этой версии. Бадж, например, считает, что, даже если эти ювелирные изделия первоначально происходят из Мероэ, они все же не были найдены в одной гробнице, а, скорее всего, приобретены у некоего торговца. Скептицизм Баджа имел основания, поскольку уже ранние исследователи выражали сомнения относительно подлинности материала. Ныне же, когда мы знаем куда больше о мероитских ювелирных изделиях, имеется полная уверенность в том, что эта прекрасная коллекция – подлинная и почти наверняка извлечена из одной из царских гробниц Мероэ.

Рис. 43. Золотые пластины с именами Амталги и Маленакена из Мероэ

Пожалуй, куда надежнее все же продолжить рассмотрение вопроса на примере находок, сделанных во время раскопок Райснером и представляющих собой множество великолепных ювелирных изделий. К раннему мероитскому периоду относится не так уж много находок, они становятся многочисленными и богатыми лишь к I в. до н. э. По самым первым находкам, относящимся к захоронениям Нури и ранним мероитским гробницам, видно, что эти ювелирные изделия созданы в современном им египетском стиле и лишь в более поздних образцах воплощают специфически мероитский стиль (рис. 43). Говоря о более ранних изделиях, стоит особо упомянуть о золотых пластинах из Мероэ с именами Амталги и Маленакена на них. Эти пластины являются частью клада, найденного в основании строения № 294, и представляют важное свидетельство раннего заселения Мероэ. Их точное предназначение не ясно, хотя они могут быть частью ожерелья, так как пластины первоначально были соединены между собой, причем между ними находились аметистовые бусины.

Рис. 44. Золотые серьги из Мероэ

Значительная часть этих ювелирных изделий изображена на рельефах цариц, которые предстают перед нами на этих изображениях буквально увешанными самыми различными украшениями. Большинство их сделано из золота – серьги, браслеты, перстни – и часто инкрустировано полудрагоценными камнями, как правило сердоликами. В качестве иллюстраций могут служить приведенные здесь изображения группы серег и браслетов из золота с сердоликами, найденных в пирамиде № W.5 в Мероэ (рис. 44).

Эти и еще множество других украшений были найдены на груди женского скелета, лежавшего в той же погребальной камере, что и другой, который, как нам известно по надписи на рельефе в часовне, являлся останками царицы. Было высказано предположение, что первый скелет принадлежал девушке-служанке, заведовавшей драгоценностями своей госпожи; эти драгоценности были положены ей на грудь в полотняном или кожаном мешочке, который совершенно сгнил. Захоронение предположительно датируется концом I в. до н. э.

Все эти золотые изделия во многом напоминают образцы поделок египетских ремесленников в эллинистическом стиле, хотя они изучены недостаточно для того, чтобы делать какие-либо категорические заключения или прослеживать стилистические изменения в различные эпохи. Похоже на то, что большинство этих украшений были местного происхождения, а множество находок их свидетельствует о богатстве мероитского государства и обилии здесь золота. Дизайн ювелирных изделий весьма различен, хотя голова Хатор [49] является самым распространенным мотивом серег. Амулеты изготовлялись обычно в виде различных насекомых, раковин каури, бараньих голов. На золотых и серебряных кольцах мы видим большое разнообразие выгравированных фигур, многие из которых берут свое начало в мифологии Египта и представляют собой фигуры богов (самая распространенная – Исида), а также другие египетские символы (рис. 45). Отдельные украшения греческого стиля были, по всей видимости, привезены издалека, как, например, кольцо с надписью на греческом языке XAPIC, и другое, с изображением Афины, держащей в руке факел.

Рис. 45. Золотые и серебряные кольца из Мероэ

Ряд небольших серебряных пластин с изображениями львов или львиных голов, с отверстиями по краям, был найден в пирамидах № 16 и № 11; они упоминались выше как декоративные элементы из драгоценного металла (рис. 46). Некогда эти пластины могли украшать кожаные доспехи, но со столь же высокой вероятностью могли служить и украшениями конской сбруи.

Кроме ювелирных изделий, при раскопках захоронений во множестве были найдены бусины, но опять-таки мало что было сделано для изучения изменений в моде и стиле этих украшений за те века, что они были в ходу.

В ранних погребениях были обнаружены бусы египетского стиля и множество небольших фаянсовых амулетов, столь хорошо известных нам по Египту (рис. 47). Одна из связок этих ранних бус изысканной работы, датируемая самым началом нашей эры, была обнаружена в пирамиде № 8, принадлежавшей Аспелте. Связка содержит восемь рядов бусин из золота и берилла и один ряд бусин из аметиста.

Рис. 46. Серебряные пластины с головой льва из пирамид Мероэ

Рис. 47. Образцы фаянсовых амулетов

Самые богатые и разнообразные бусы датируются более поздним периодом, наиболее обширное их разнообразие обнаружено на кладбищах Фараса. Кроме обычных полудрагоценных камней, широко использовалось стекло. Довольно большое количество подобных бус было привезено из Египта. Среди них – «бусы для лица» и бусы из многоцветного стекла. Что касается местных материалов, то скорлупа страусовых яиц, используемая со времен неолита, продолжала широко применяться. Также и дисковидные бусы не отличаются от тех, что известны с древнейших времен. Часто встречаются шаровидные и бочковидные бусы, а к I в. до н. э. появляются подвески из подобных материалов и кварца. Каплеобразные бусы из непрозрачного кварца характерны для самого конца мероитской эпохи и остаются распространенными и в последующее время.