Чтение онлайн

— Тогда спроси еще раз.

— Не думаю, что в этом есть необходимость.

— Они еще не готовы.

— Я просто хотел, чтобы меня внесли в лист ожидания, а поскольку в нем едва ли значится кто-то еще, у меня есть все шансы стать первым.

— Это обойдется тебе очень дорого.

— А разве Клуб не делает скидки своим сотрудникам?

— Нет, даже мне.

— Не важно. О какой сумме идет речь?

— Я еще не назначила цену. Кстати, кто тебя интересует? Предполагаю, что нубиец. Девочки тебя, как видно, не заводят.

— Если меня не заводишь ты, это еще не значит, что я вовсе не испытываю влечения к женщинам. Не стоит судить по… И потом, не слишком-то честно получается, тебе не кажется? Если какой-то парень не удовлетворяет тебя в постели, это совсем не означает, что он не может удовлетворить кого-нибудь другого. Уж если ты на основании частного случая решаешь, что у этого парня вообще не получается с женщинами, имей мужество признать, что и ты не способна завести ни одного мужчину. Или согласись, что делаешь глобальные выводы только потому, что обижена на меня.

— На следующий день после твоей выходки я попытала счастья с другим охотником, и его карабин не дал осечки, так что дело не во мне. Ты должен благодарить меня хотя бы за то, что я помогла тебе понять важную вещь о себе самом.

Разговор принимал неприятный оборот, но я уже ввязался в драку, и отступать было поздно.

— Я что-то не пойму, о чем ты говоришь.

— Слушай, хватит притворяться. В том, чтобы быть геем, нет ничего предосудительного.

— И ты пришла к такому выводу лишь потому, что не возбуждаешь меня? Поздравляю, детектива из тебя не получилось.

— Ладно, можешь не признаваться, все и так ясно как божий день. Ты решил воспользоваться услугами нубийца, потому что тебе нравятся мужчины.

— Вот это и вправду сильный аргумент. Что с тобой происходит? Ты говоришь как монашка.

— Просто ответь: тебе нравятся мужчины?

— Это как посмотреть. Премьер-министр ни капельки меня не возбуждает. И ни один епископ. Если хочешь, я могу составить список мужчин, которые меня не заводят. И список женщин, которые меня заводят. И наоборот. Вот тебе, например, прямая дорога в список женщин, которые меня не заводят. А Ирене — наоборот. Проблема своей собственной сексуальной идентификации нисколько меня не волнует, и мне немного странно, что она волнует тебя. Я не ожидал, что потеря интереса к твоим прелестям с моей стороны заденет тебя так сильно. И, чтобы раз и навсегда покончить с этим, вот тебе еще пример: если мне придется выбирать между тобой и нубийцем, я выберу нубийца. А если мне придется выбирать между тобой и нубийкой, я выберу нубийку.

— Отлично. А если выбирать между нубийцем и нубийкой?

— Я ведь уже говорил. Обоих. Я хочу посмотреть, как они это делают.

О том, чтобы взять верх над Докторшей в дискуссиях такого рода, не приходилось и мечтать, но мне все же удалось нанести ей несколько болезненных ударов. Я порядком выдохся, но и Докторша постепенно сдавала позиции.

— Стало быть, ты остановился на нубийце?

— Я предпочел бы обоих, если финансы позволят. Самое скверное в нашей работе то, что она формирует отвращение к сексу. Вокруг слишком много лжи и грязи. Не бойся, я не собираюсь читать тебе морали, как священник или проповедник из утренней телепередачи. Своим затхлым аргументам я и сам не поверил бы.

— Как знаешь. У меня, например, нет к сексу никакого отвращения. Я даже готова дать тебе еще один шанс, особенно теперь, когда моим необрезанным книгам уже ничего не угрожает.

Признание Докторши застало меня врасплох, но я не спешил заглатывать приманку.

— Именно поэтому я хочу купить пару нубийцев до того, как они станут машинами.

— Почему?

— Потому что я никогда не видел, как люди совокупляются по любви. Никогда. У меня не было такой возможности.

— Они не любят друг друга.

— Полюбят, когда начнут ласкать друг друга у меня на глазах, я точно знаю. Как бы то ни было, я сумею убедить себя, что это настоящая любовь. Но через несколько месяцев все будет по-другому. Они превратятся в идеальные машины, способные свести с ума твоих идеальных клиентов. А я не идеальный клиент и не хочу, чтобы они были идеальными моделями.

Докторша вытерла щеку краешком салфетки, смахивая невидимую слезу.

— Я сейчас расплачусь.

— Давай покончим с этим. Когда я могу получить свой заказ?

— За день до отъезда в Мали.

— Согласен. Значит, в понедельник. Не забудь сообщить мне цену.

— Не забуду, можешь не беспокоиться.

Я допил последний глоток из своего бокала, достал лимон и съел его: я всегда так делаю. Перед тем как уйти, я спросил, что случилось с Эмилио. Теперь я уже не помню, как именно сформулировал свой вопрос, возможно, на самом деле было сказано: “Что произошло с Эмилио?” — но это по большому счету не важно. Прямо спросить у Докторши: “Что ты сделала с Эмилио?” я все равно не решился.

— А сейчас ты спрашиваешь как клиент или как охотник?

Я не ответил. Докторша помолчала несколько минут. Неторопливо достала из своего бокала лимон, хотела съесть его, но передумала и протянула мне. Я взял. Докторша очень медленно вытащила сигарету из золотого портсигара, которого я раньше не видел, одной рукой зажгла ее, пошарив пальцем по корпусу зажигалки в поисках колесика, высекавшего огонь. Глубоко затянулась, выпустила густое облако дыма и проговорила, не глядя на меня:

— Он отравился морепродуктами, омаром, или лангустами, или креветками, или чем-то в этом роде; интоксикация и мгновенная смерть.

Последние слова, призванные хоть немного сгладить впечатление от ужасной новости, не могли меня обмануть, ведь смерть от яда никогда не бывает мгновенной: организм отчаянно цепляется за жизнь и бросает все оставшиеся силы на борьбу с отравлением, продлевая агонию и наполняя последние минуты человека невыносимой болью, неудержимой рвотой — это тело тщетно пытается выплеснуть отраву — и нарастающей паникой. К несчастью для Докторши, она не могла знать об одной детали, превращавшей заурядный несчастный случай в изощренное самоубийство: у Эмилио была аллергия на морепродукты. Я узнал об этом, когда впервые пригласил его поужинать. Он отказался есть салат, обнаружив в нем одну-единственную креветку, а когда мне принесли суп из моллюсков, так разволновался, словно появления морепродуктов на столе было достаточно, чтобы подхватить смертельную заразу, словно от самого вида и запаха запретного блюда он мог с головы до ног покрыться сыпью, заполучить отек пищевода и угодить в больницу. Когда я спросил в чем дело, Эмилио признался, что у него аллергия и одной креветки вполне достаточно, чтобы по всему его телу вздулись страшные волдыри, а лицо чудовищно распухло. Забавный способ свести счеты с жизнью: до отвала наесться моллюсков и хотя бы в смерти расширить пределы собственных возможностей.

Шаги Бу раздавались в моей гостиной, словно в его башмаках — черных, с золотыми пряжками — притаилась парочка жаб. Новые подошвы издавали пронзительное кваканье. Мелодичное цоканье шпилек Ирене напоминало поступь иноходца. Передо мной лежат фотографии, сделанные в тот день: я истратил две пленки, но сохранилась только одна; вторая осталась в недрах моей “лейки”, а о том, куда подевалась “лейка”, я расскажу в свое время. Я попросил администрацию Клуба не сообщать нубийским принцам имя их первого клиента. Когда я появился на пороге, Бу растерянно поглядел на Ирене, а та уставилась на меня, будто прикидывая: сказать какую-нибудь колкость или ограничиться презрительным смешком. Когда негритянка стянула нелепую вязаную шапку, оказалось, что ее обрили наголо, чтобы подчеркнуть сходство с партнером.