Чтение онлайн

Не знаю, был ли он прав, говоря, что я стану великим мастером клинка, но заразить своей страстъю Игорь меня сумел. Однажды мы провели в зале восемь часов подряд, проверяя, против какого вооружения может выстоять испанский набор: шпага и кинжал. Вооружение идальго досталось мне, а Игорь постоянно менял оружие. Мы перепробовали все – от египетского ятагана до двуручного меча. Но двуручный меч оказался для шпаги слишком крепок. Она сломалась.

* * *

Топот множества ног заставил Дмитрия обернуться: отряд из пяти солдат с горящими факелами проходил по аллее. Увидев его, воины стали переговариваться, а потом громко захохотали. Он провожал караул взглядом, пока отсветы пламени факелов не растаяли во тьме. На какие-то минуты Дмитрий отключился от собственных мыслей, а потом вдруг понял, что решение уже принял. Безумное, но единственно правильное.

Уйти некуда. Теперь понятно, почему люди здесь столь низкорослы – средневековье. Они все были тогда метр с кепкой: достаточно разок полюбоваться доспехами в Рыцарском зале Эрмитажа, чтобы получить представление, какого росточка были славные герои турниров. А это еще и Средняя Азия, население которой и в будущем-то не баскетбольных стандартов. Так что затеряться среди малорослого средневекового люда при всем желании не удастся. К тому же он почти альбинос – красных глаз только и не хватает. Вот это как раз к лучшему – будь у него красные радужки полного альбиноса, черт его знает, что бы пришло в голову здешнему народцу: могли и за сказочное чудовище счесть. Это во-первых.

Во-вторых. Куда идти? На Русь? Хрен редьки не слаще: тут Тамерлан, там князья друг дружку за бороды дерут. Патриотизм тут неуместен. И куда бы он ни пошел – везде будет большой белой вороной. Так что спокойная жизнь кончилась раз и навсегда.

Значит, остается адаптироваться здесь. Но как? Обучиться какому-нибудь ремеслу? Теоретически возможно. Но это же средневековье: сплошные войны, феодалы и чернь, дани и поборы. Словом, веселая жизнь.

Дмитрий всегда хотел одного – ни от кого не зависеть, и на исходе двадцатого столетия это стало возможным даже в его патологически тоталитарной стране. В меру, конечно: имей хорошо оплачиваемую профессию, собственный угол, личный транспорт, не лезь в игры, которые отдают сомнительным душком, – и будешь счастлив. А здесь кто-нибудь да обязательно сядет на шею и свесит ноги. Либо ты сидишь на ком-то, либо некто на тебе – третьего не дано.

“Родиться бы тебе лет пятьсот назад…” Дмитрий усмехнулся. Вот я и родился, Игорь. Надеюсь, ты не обманывался, возлагая на меня такие надежды…

Две вещи по-настоящему волновали Дмитрия: вмешательство в прошлое и неминуемая необходимость убивать. Он еще никого не убивал. Не довелось. А уж мечом или шпагой – тем более.

Правда, поединки “на поражение” они с Игорем проводили регулярно. Но там все заканчивалось обозначением “смертельного” удара. В основном же Игорь муштровал Дмитрия бесчисленными упражнениями. Бой с тенью. Или со многими тенями. Игорь утверждал, что китайцы совершенно правы: для овладения мастерством в искусстве поединка – будь то рукопашный бой или с применением подручных средств – вовсе не обязательно иметь реального противника; главное, чтобы тело знало, что делать. Движения ложатся в определенную схему, одинаковую и для китайца, и для индейца Огненной Земли.

Здесь же одним обозначением последнего удара бой не ограничится. Правила игры придется принять полностью, и значит, придется убивать, чтобы выжить. Главное, чтобы вышло в первый раз: необходимо снять рефлекс, заставляющий руку прервать движение клинка.

О том, что могут убить его, Дмитрий даже не думал: он и так, можно сказать, умер – для своего времени. Он лишь вспомнил недавний сон, в котором ему явился Велимир, и подумал, что глубины подсознания что-нибудь да подскажут человеку, если тот не в состоянии решить жизненно важных вопросов не сознательно. А уж какой облик примет интуиция – умершего ли друга, Божьей Матери или белого медведя – не суть важно.

Что же до вмешательства в прошлое… Тут уж одно из двух: либо надо плюнуть и не ломать головы над ненужными проблемами, либо отыскать веревку покрепче и повеситься на ближайшем суку, дабы ненароком не исказить будущего. Был, правда, еще третий вариант: забиться в совершеннейшую глухомань и отшельничать, ни во что не вмешиваясь. Питаться акридами и медом. Чушь! Рано или поздно все равно достанут. Это в лучшем случае, в худшем – он попросту рехнется от одиночества и мыслей о невозможности возвращения. А чего тогда, спрашивается, тянуть?

Дмитрий рассмеялся.

– Ну вот, Игорь, – проговорил он. – Теперь у меня самореализация пойдет полным ходом. И обо мне будут складывать легенды…

Он поднял глаза к ночному небу. Оно заметно посветлело – близился рассвет. У него оставалось еще немного времени, чтобы покопаться в памяти и кое-что вспомнить. Такая малость, а сколько от нее зависит…

* * *

С десяток воинов спали на траве вокруг тлеющего костра, разведенного прямо на зеленом газоне. Бодрствовал только один, он сидел и смотрел на низкие языки бледного пламени, облизывающего головни. Когда Дмитрий привидением вынырнул из утренних сумерек, воин настороженно вскинулся, но при виде юродивого отвернулся. Что и требовалось. Пирамида из составленных копий стояла чуть поодаль. Дмитрий быстро прошел туда, схватил одно и скрылся в кустах. Вслед раздался удивленный вскрик воина.

Он торопился к бассейну: там имелась лужайка, очень удобная для исполнения задуманного. Слыша позади топот бегущих ног, он улыбался: все как надо. Выбежав на середину лужайки, Дмитрий на мгновение остановился, перевел дух. И начал. Он наносил удары и отражал атаку воображаемого противника. Копье с шелестом рассекало воздух.

Потревоженные солдаты уже прибежали на лужайку и столпились на краю, но отобрать оружие никто не пытался.

Дмитрий нанес последний колющий удар, перебросил копье в левую руку и развернулся к солдатам.

– Эмир Темир [13] нукер! – хрипло рыкнул он и ударил себя кулаком правой руки в грудь. – Эмир Темир нукер!

Эти три слова он и выцарапывал из памяти до самого рассвета. Но все-таки вспомнил. Три слова, которые повернут его судьбу.

Простые воины мало интересовали Дмитрия. Не они будут решать его участь. Поэтому, проревев три “волшебных” слова, он продолжил представление.

А зрителей потихоньку прибывало.

Закончив очередной номер театрального действа, Дмитрий бил себя в грудь и потрясал воздух боевым кличем:

– Эмир Темир нукер!

Так продолжалось около часа.

Его расчет оправдался. Из толпы вышел кривоногий плотный человечек в синем с золотым галуном кафтане и желтой, с блестками, чалме; на поясе висел украшенный золотом и каменьями кривой меч. Вельможа.

Дмитрий остановил вращение копья, упер древко в землю и подождал, пока тот приблизится.

– Эмир Темир нукер! – рявкнул Дмитрий в бесстрастное узкоглазое лицо. И, конечно же, ударил себя в грудь.

Вельможа мигнул, поманил указательным пальцем, развернулся и пошел прочь. Дмитрий подхватил копье и зашагал следом. Покружив по саду, они вышли на прямоугольную площадку, засыпанную утрамбованным песком, – идеальное место для тренировочных боев. Дмитрий понял, что выиграл первое, пока еще бескровное сражение: у дальнего края стоял навес, в тени которого в окружении все той же вчерашней компании восседал Тамерлан. По периметру площадки стояли солдаты.

Вельможа в синем знаком велел ему выйти на середину. Дмитрий повиновался. Он вышел на самый центр, встал лицом к навесу, отсалютовал копьем Тамерлану и вновь издал свой боевой клич:

– Эмир Темир нукер! – и ударил себя кулаком по груди.

Тамерлан смотрел прямо на него, потом слегка наклонил голову и что-то сказал сидящим рядом придворным. Одни из них встал, отвесил Тамерлану поклон и прошелся вдоль воинов, выстроившихся по сторонам площадки, выкрикивая непонятный Дмитрию призыв. Впрочем, не надо большого ума, чтобы догадаться о его смысле.