Чтение онлайн

А утром преподнесла сюрприз: в брошенном исподтишка беглом ее взгляде Дмитрий успел прочитать презрение. Но ему и в голову не пришло обидеться. Участь женщины в эти времена решалась просто – делить с мужчиной ложе, рожать ему детей; и если рядом есть мужчина – кем бы он ни был, – женщина должна принадлежать ему. Иного не дано. Дмитрий даже не представлял себе, сколько Зоррах лет: ему-то она представлялась девчушкой, однако по здешним меркам, возможно, считалась уже взрослой, созревшей для замужества женщиной. Презрение скорее изумило его: еще, можно сказать, вчера она потеряла все – дом, семью и даже свободу. А теперь негодует, что ею пренебрегли.

Однако сложившаяся ситуация его не устраивала. И потому он взял Зоррах за подбородок и взглянул прямо в глаза. “Ты, пигалица, – говорил его взгляд, – ты принадлежишь мне вся без остатка, со всеми своими потрохами. В моей власти твоя жизнь, и твоя смерть тоже в моей власти. И я буду поступать с тобой так, как того захочу, и тогда, когда захочу… ” Держал он крепко, – вырваться девушка не могла, – но вместе с тем осторожно, чтобы ненароком не раздавить челюсть. И ждал. Первоначальное удивление сменилось в ее черных глазах замешательством, затем неприкрытым испугом и, наконец, животным ужасом. Не в силах выдержать его взгляда, она смежила веки. И лишь тогда Дмитрий отпустил ее. Девушка стояла с закрытыми глазами и тряслась как осиновый лист. Он провел ладонью по ее шелковистым волосам и отвел к Джафару.

Напугал ее Дмитрий совершенно сознательно. Страх в конце концов пройдет, а вот презирать его в будущем она поостережется. Полностью переиначить ее средневековый ум он был, конечно, бессилен; а вот дать понять, что на его счет она заблуждается, – мог. Пусть бьется над его загадкой сама, а он уж постарается навести ее на правильное решение…

В дальнейшем Дмитрий вел себя с ней так, словно Зоррах была не пленницей, а его младшей сестрой: дарил разные побрякушки и баловал помаленьку. Даже вырезал из дерева куклу… Он вел психологическую игру и сам удивлялся, с каким терпением и хладнокровием добивается своей цели.

* * *

Когда Дмитрий показал ей серебряную гривну, у Зоррах невольно вырвалось восхищенное восклицание.

– Нравится?

– Да, господин, – смущенно потупилась девочка.

Она смешно коверкала слова, но Дмитрий не смеялся над этим – сам говорил ненамного лучше. “Сейчас бы встать в позу и заявить, как товарищ Сухов: „Зоррах, не зови меня господином!” – подумал он, внутренне усмехаясь. – Господи, до чего же тихий и до невозможности покорный голосок произносит это: „Господин”!”

А гривна была хороша: тонкая – как раз по ее шее; с десяток гибких серебряных усов винограда переплетались самым причудливым образом и были усыпаны крохотными гроздьями ягод. Тонкая, красивая работа.

* * *

Гривну Дмитрию принес Сук, солдат его десятка. Верный пес, к которому ревновал Арслан, считавший себя в десятке вторым после Дмитрия. Сук проигрался в кости. Проигрался крупно: ему то ли уха лишиться грозило, то ли еще что-то позорное – Дмитрий в подробности не вникал. Просто увидел, что на солдате нет лица, и встревожился.

Сук был, пожалуй, самым неказистым из подначальных Дмитрию рубак. Низкорослый, гораздо ниже своих товарищей, с необычно длинным торсом, короткими ногами и широкой, бочкообразной грудью. Тихий, молчаливый, всегда погруженный в одному ему известные потаенные думы человечек с куцей, пегой бороденкой, редкие волосики которой торчали клинышком под подбородком. Дрался он всегда молча, не подбадривая себя воинственным криком, по-волчьи ощерившись; но – весьма умело. Особенно хорошо орудовал булавой на длинной рукояти.

И азартнее игрока в кости, наверное, еще не видывал свет.

Кости у солдат почитались игрой номер один. Играли в любую минуту, где придется и как придется. Играли с запалом, иной раз ставя на кон собственную жизнь и свободу. Сук был как раз из тех, кто способен спустить все до нитки и продолжать игру под залог собственной шкуры. Удержу не знал никакого. Когда бывал в выигрыше, ходил довольный, выпятив грудь, а проигравшись в пух и прах, мрачнел и зло щерился.

В день злополучного проигрыша он увидел, что Сук сидит у костра и смотрит в пламя остекленевшим взглядом; не человек уже, а тень. Дмитрий даже не стал спрашивать, что произошло, – знал, сколь пристрастен к игре и азартен Сук. Просто велел ему идти за собой в палатку, а там достал из мешка горсть серебра и золота.

– Этого хватит?

Сук долго озирал протянутые ему побрякушки, словно не понимая, о чем его спрашивают, а затем поднял на Дмитрия глаза – светло-карие, с желтыми искорками вокруг зрачка.

– Хватит? – повторил Дмитрий.

Сук молчал. Дмитрий добавил еще пригоршню.

– Хватит? – снова спросил он.

На этот раз Сук качнул головой: нет, не хватит.

– Ладно, – сказал Дмитрий, подумав про себя: “Да, брат, в этот раз ты что-то перехватил…”

Секунду поразмыслив, он извлек из мешка золотой кубок – подарок Халиль-Султана – и ссыпал туда украшения.

– А теперь?

Не веря собственным глазам, Сук переводил взгляд с Дмитрия на кубок и обратно: подарок юного царевича он видел, как и все в десятке. Вместе обмывали.

– Бери и заплати, – сказал Дмитрий. – Не отыгрывайся – снова проиграешь. Просто заплати.

Сук громко скрипнул зубами и тихо сказал:

– Нет.

– Бери, – велел Дмитрий. – Дурак будешь, если не возьмешь, – и всунул кубок в пальцы солдата. – Иди.

И отвернулся. Легкий шорох дал понять, что Сук выскользнул из палатки.

Долгое время после этого случая Сук не поднимал на Дмитрия глаз и даже сторонился ун-баши. Но тот заметил, что в бою солдат теперь старался держаться рядом, и не в поисках прикрытия – наоборот, прикрывая.

Шли дни. Дмитрий уже привык, что Сук всегда поблизости. А в один прекрасный вечер, войдя в палатку, увидел лежащий прямо посередине земляного пола грубо завязанный узелок и нашел в нем свой золотой кубок. На следующее утро Сук встретил его с поднятой головой.

– Отыграл? – поинтересовался Дмитрий.

– Нет, ун-баши, – ответил Сук и жестко улыбнулся.

Дмитрий понял. Где и как Сук расправился с обидчиком, он выяснять не стал. Он, правда, опасался, что убийство не сойдет солдату с рук, но Сук, видимо, обтяпал дельце так, что и комар носу не подточит.

Так у Арслана появился соперник. Вернув долг, Сук, видимо, решил, что этого недостаточно. Что творилось в его башке, Дмитрий мог только догадываться; но следующей ночью, выбираясь по нужде, он чуть не полетел кувырком через Сука, который улегся на земле поперек входа.