Чтение онлайн

Слон взревел и дернулся – очевидно, на долю зверя пришлась изрядная часть “шрапнели” и ранила в какое-то чувствительное место. Пол башенки резко ушел из-под ног; чтобы устоять, Дмитрий ухватился обеими руками за невысокий бортик. Мертвый индиец, которого он использовал в качестве щита, упал ему на спину и по-дружески обнял мертвыми руками.

Слон бежал прямо на массу сражающихся людей, ревя и размахивая окровавленным хоботом, давя и своих, и чужих. Кто успел, тот спасся.

Чего Дмитрий совершенно не мог понять, так это что случилось с погонщиком. Он видел лишь щуплую, согнутую горбом спину, затянутую стеганым кафтаном с высоким воротником. Если убит, то почему не падает? Если жив, то почему свернулся в клубок и даже не пытается править? Но как бы то ни было, а слона надо заставить повиноваться. Попробовать все: постучать кулаком по башке, подергать за уши, попинать ногами, в случае чего – пустить в ход нож.

Сбросив с себя покойника, Дмитрий, пригнувшись, сел и осмотрел башенку. Из-под ноги мертвеца, убитого бастардом, торчал круглый щит, сплетенный из толстых прутьев. Дмитрий осторожно вытащил его и, сняв пояс с другого покойника, прикрепил щит на спину. Береженого бог бережет – на кой хрен ему нужна какая-нибудь шальная бронебойная стрелка?

Затем он перелез через передний бортик башенки, сел на шею слона позади погонщика и легонько подтолкнул его пониже поясницы. Свалится или нет? Щуплая спина вздрогнула. Вожатый медленно разогнулся. И обернулся.

Вместо верхней части лица у индийца была жуткая маска из запекшейся крови и живого мяса, ниже которой скривились в болезненной гримасе пухлые губы юнца. Индиец обернулся чисто рефлекторно – увидеть Дмитрия он при всем желании не мог. Сначала Дмитрию показалось, что индиец плачет, но секунду спустя он сообразил: не слезы блестят на изувеченном лице, а все, что осталось от вытекших глаз.

Что бы ни выбило глаза погонщику, маленький индус каким-то чудом удержался на слоне и продолжал сидеть на шее зверя. И правильно делал: слепого ждала внизу быстрая и неминуемая смерть, а он, по всему, очень хотел жить. И ему везло: не сбили ни копьем, ни стрелой. Если в его положении это можно было считать везением.

Погонщик пронзительно вскрикнул, словно спрашивал: “Кто это?”

– Твою мать… – вырвалось у Дмитрия.

Индиец, запустив одну руку за спину, лихорадочно ощупывал его, будто пытался таким образом понять, друг или враг. Другой рукой он сжимал нечто вроде короткого пожарного багра с острым крючком.

Дмитрий перехватил руки слепца и легонько сжал их. Тот испуганно замер. Первым импульсом Дмитрия было сбросить его под ноги зверю. И он уже готов был швырнуть маленького человечка вперед, через слоновью голову, но неожиданная идея остановила: ему же нужно как-то управиться со слоном – зачем тогда он хочет покончить с вожатым? Этот малый справится со зверем гораздо лучше. И черт с ним, что вожатый ослеп, у него-то ведь глаза на месте… Неясно, правда, поймет ли его слепой и не заартачится ли; может, вообще потерял всякое соображение от боли.

То, что маленькому погонщику приходится не сладко, и дураку понятно.

Не выпуская рук вожатого, Дмитрий чуть толкнул его грудью вперед. Никакой реакции. Тогда он повторил легкий толчок: раз, другой, третий. Сухая ручка с багром нерешительно зашевелилась, стараясь высвободиться из хватки чужих пальцев. Дмитрий отпустил руку индийца и замер в ожидании. Тот нерешительно поднял свой инструмент и ткнул острием крюка слоновью башку.

Дмитрий едва не расхохотался от радости. Но рано: слон и сам по себе топал вперед, не останавливаясь. Тогда он взял вожатого за левое плечо и чуть качнул в ту же сторону: поверни, мол. Тот послушно ткнул слона крюком. Зверь будто и не почувствовал укола. Погонщик и сам понял, что слон не послушался, что-то резко вскрикнул и ударил сильнее – животное ощутимо вздрогнуло и повернуло, куда приказано.

– А теперь вправо, – сказал Дмитрий и опять качнул вожатого.

После укола слон повернул направо.

– Молодец, – похвалил Дмитрий погонщика.

Тот приподнял обезображенную голову, вслушиваясь в голос. Наверное, до него дошло, что за спиной сидит враг, но погонщик и не думал сопротивляться, видимо, поняв, что в нем нуждаются, и надеясь если не сохранить жизнь, то хотя бы ненадолго продлить ее.

Стрела на излете ударила Дмитрия в предплечье и, вышибив искру из широкого браслета, прикрывающего руку до кольчужного рукава, упала вниз. Он недовольно ругнулся. Сзади его прикрывал плетеный щит, спереди погонщик. А вот маленького индийца запросто могли подстрелить, чего очень бы не хотелось.

Дмитрий развязал ремень на груди, снял со спины щит и укрыл им слепого вожатого. Тот сначала забеспокоился и стал ощупывать щит, который Дмитрий удерживал перед его грудью. Не дожидаясь, пока он уразумеет, что к чему, Дмитрий качнул его влево: поворачивай туда, в гущу битвы.

Он радовался везению: захватил слона вместе с вожатым и может разъезжать по полю на зверюге, не увертываясь от бешено скачущих коней. Теперь, госпожа удача, продолжай в том же духе, дай пленника – и чтобы не был мелкой сошкой.

– Прочь с дороги! – надсаживаясь, заорал Дмитрий, предупреждая всех, кто мог его услышать и понять.

Погонщик аж согнулся, когда Дмитрий взревел над его головой, но, получив следующий толчок, покорно послал слона, куда приказано. Животное, почувствовав наконец, что им правит человеческая рука, успокоилось и обрело уверенность, а вместе с нею к зверю вернулся боевой пыл. Он воинственно взревел и, раскачиваясь на ходу, пошел в атаку.

А навстречу, рубя налево и направо, пробивался конный отряд человек в двадцать. Дмитрий сощурился, старясь разглядеть, чей – индийский или же Тимура.

– Стой, – рявкнул он, в запале забыв, что вожатый не понимает.

Слон продолжал бежать, и Дмитрий с силой стиснул плечо погонщика, качнув на себя. Слепец понял, что от него требуется, но зверя удалось остановить только третьим тычком багра. С громким недоуменным фырканьем сбитое с толку животное застыло на месте. Громада слона возвышалась над волнующимся людским морем, словно диковинный остров.

Конный отряд достиг зверя и закружился вокруг – пехота разбегалась, чтобы не угодить под копыта.

– Мирза! – закричал Дмитрий. – Не бей слона! Не бей!

Услышав эти крики, возглавлявший отряд всадников Халиль-Султан удивленно поднял голову в шлеме с пышным плюмажем из ярко-алых страусовых перьев и остановил коня. Мгновением позже принц узнал Дмитрия, и его мальчишеское лицо озарилось белозубой улыбкой. Гикнув, Халиль-Султан стегнул коня плеткой и направил к слону. Не умеряя рыси, он вскочил ногами на седло и, прыгнув прямо с лошадиной спины, уцепился за ремни под башенкой.

Дмитрий обернулся. Халиль-Султан был уже в башенке, а следом за ним карабкались трое нукеров молодого мирзы. Погонщик оттолкнул прикрывавший его щит и пригнулся к уху зверя. Он трепал слона за ухо, прижавшись раненым лицом к серой слоновьей шкуре, и что-то громко говорил – видимо, успокаивал зверя.

– Эй! – крикнул юный мирза. – Мы поедем на слоне! Гони туда, – и махнул рукой, приказывая вывести слона из сражения.

Дмитрий отрицательно покачал головой. Реакция принца была мгновенной. Нахмурившись, Халиль-Султан выскочил из башенки и ухватился за плечи Дмитрия. Глаза его метали молнии.

– Разве ты не слышал, что я тебе велел? – гневно крикнул он. – Веди зверя в лагерь!

“Черт бы тебя побрал, мальчишка!” – зверея, подумал Дмитрий. И тряхнул слепца: двигай!

Халиль-Султан вернулся в башенку. Дмитрий обернулся взглянуть, что поделывает в башенке принц с нукерами. Они возбужденно переговаривались, показывая друг другу на клинок бастарда, торчащий из помоста. Мертвеца сняли с меча и скинули на землю. Мирза перехватил взгляд Дмитрия и, широко улыбнувшись, показал пальцем на бастард.