Чтение онлайн

Крака не было.

Тогда он взял вправо, перескочил через канаву, и оказавшись на дороге, ещё раз обернулся. В самом конце улицы увидел человека с ружьём, который пересекал дорогу в противоположном направлении. Кто это был, дед, или кто другой, рассмотреть было невозможно. Слишком далеко, да и не с его зрением.

Он перепрыгнул канаву с другой стороны улицы, и чуть не врезался со всего маху в забор. Резко завернув, он почувствовал, что падает вперёд. Выставил перед собой левую руку, и когда она коснулась земли, попытался оттолкнуться, но это не помогло. И тогда он резко завалился на колени. Левой рукой пришлось немного пропахать по земле, сильно стесав низ ладони. Ссадина защипала. Но это была не боль. После того, что он чувствовал, удерживаясь согнутыми ногами за железную трубу, после укуса крака, это была не боль.

Он снова вскочил. До поворота оставалось метров пятнадцать. Он преодолел их за пару секунд, и прямо перед поворотом, обернулся в третий раз.

Крака не было.

И тогда, завернув за угол забора, он остановился. Тяжело дыша, упёрся ладонями в колени. Закрыл глаза. Нужно было отдышаться, хотя бы немного отдышаться. К горлу подступила тошнота, в висках и правом боку кололи иголки, ноги тряслись, как будто в пятки било током.

Слишком много напряга за один раз, — устало подумал Макс. — Я ж не мастер спорта, в конце концов.

Он медленно выпрямился, и устало поплёлся вперёд. Вышел на улицу деда. Через силу придал себе бодрый вид, и мимо Машиного дома прошёл почти лёгким шагом, засунув руки в карманы джинсов.

Мало ли. Если вдруг увидит, чтобы без подозрений.

Дед пришёл через пару часов. Рядом с ним, через окна кухни, Макс с удивлением, и каким-то напряжением, увидел Машу. Он поднёс ко рту кружку с холодным чаем, и спрятав в неё взгляд, стал ожидать, когда они войдут.

Дед вошёл первым, поставил ружьё у стенки.

— Ну вот, Максимка дома, — сказал он, обернувшись. — А ты Маша волновалась. Говорит, видела, как ты куда-то шёл, — дед перевёл взгляд на Макса.

Макс поднял глаза и увидел Машу. Она стояла в дверном проходе и смотрела на него с таким вниманием, словно хотела прочитать мысли. Он натянуто улыбнулся.

— Да я дурак решил к озеру сходить. Посмотреть. А тут эти твари.

Он бросил короткий взгляд на Машу и снова встретился с её острым изучающим взглядом. Он резко отвёл глаза и посмотрел на деда.

— А там тень была, — стал он врать, то что придумал, сидя на кухне в одиночестве. — Схватила меня за ногу и поволокла. Вон, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Всю майку изъелозил по траве, — он поднял левую руку. — И ладонь стесал. А потом стрелять начали, она меня бросила и по улице упёрла куда-то.

Он снова поднял кружку и стал медленно цедить чай.

— Повезло тебе, — изумлённо бросил дед. — Ну я же тебе говорил, Максимка, по двору походи. А по деревне ходить небезопасно… — он на секунду замолк.

— Стало, — закончил он фразу.

— Дедушка, я пойду, — сказала вдруг Маша. — Мама там совсем одна. Ты же знаешь, что ей одной страшно.

— Ага. Иди, иди Машуня, — закивал Егорыч. — Завтра я с Дарьюшкой поговорю, чтобы вы ко мне перебирались уже. Чего по одиночке жить-то?

Макс мельком, поверх кружки, взглянул на Машу. Девушка всё так же внимательно смотрела на него, и когда их взгляды в третий раз встретились, она развернулась и торопливо вышла. Звякнула щеколда, потом мягко хлопнула дверь, и Макс краем глаза увидел светлое облачко её волос, проплывшее за стёклами.

— Как? — спросил Макс. — Без потерь обошлось?

— Двое, — коротко бросил дед.

— Как двое? — поставив кружку на стол, Макс недоверчиво посмотрел на деда.

— Вот так вот, Максимка, — тот провёл ладонью по лицу, медленно, сильно надавливая, словно пытался стереть с него всё, что произошло за сегодня. — Малого, того, что ты на похоронах видел, и мать его, Нину Фёдоровну. Это ж уму непостижимо, — он хлопнул своей огромной ладонью по колену. — Раньше в домах безопасно было, краки они как будто и не понимали, как в дом проникнуть-то. А тут, тень колоду схватила, окно разбила, а крак туда только нырь, и всё. Нину Фёдоровну, бедняжку об стену два раза со всей силы. А малой кинулся мать защитить, так эта тварь его на пол повалила и ногою на голову…

Дед резко замолк. Снова вздохнул. И Макс вдруг заметил на его лице то, чего ни разу на этом мудром и всегда спокойном лице не видел. Нет, это была не ненависть. Это была неуверенность. И ещё — испуг. И они виделись так отчётливо, что Максу стало не по себе. Сердце замерло, словно в нём была теперь не кровь, а сухой, безжизненный лёд.

— Ногой, представляешь, Максимка? — дед повернул голову, и посмотрел Максу прямо в глаза. — И череп у него вот так, — он поднял руку и медленно вывернул кисть. — Лица совсем не узнать. А потом он ему по всему телу ногами, слышишь? По телу этого мальчонки топтался. Там стены в крови. И что теперь делать? Как дальше, а, Максимка? — губы у деда задрожали, он резко махнул рукой, и поднявшись, ушёл в зал.

А Макс почувствовал, как его словно начинает выворачивать наизнанку. Как страх перемешивается с ненавистью в чёрную, густую кашу. Как эта каша медленно застывает. Как сжимаются зубы до жгучих слёз в глубине глазниц. Как ладони непроизвольно каменеют в кулаки.

— Я знаю, что делать, — проговорил он одними губами. — Я знаю, как дальше, Егорыч.

Когда стало темнеть, Макс улёгся в кровать, и стал прислушиваться. Дед какое-то время ходил по дому, потом улёгся на диван, долго ворочался, тяжело вздыхал, что-то бормотал себе под нос. Наконец, в доме повисла тишина.

Макс ждал ещё минут тридцать, слепо пялясь в темноту. В мозгу не было ни одной мысли, только та же темнота, что и вокруг. Он просто не хотел думать, боясь слепить отговорку, боясь изменить решение, боясь самого себя.

Когда дед, наконец-то, захрапел, он осторожно, стараясь не произвести ни малейшего звука, поднялся. Так же тихо оделся, и подойдя к дверному проёму, замер.

— Что если дед проснётся? — мелькнул вопрос.

— Да ладно, скажу по нужде приспичило.

Он на носочках медленно пересёк зал и оказался в погружённой во мрак кухне. Ночь была тёмной, что называется — глаз выколи. К вечеру небо затянули привычные облака, и ни одна звезда не могла донести теперь в этот забытый богом уголок свой космический свет.

Макс на ощупь обошёл стол и присел на корточки. Так же, одними пальцами отыскал ручку дверцы и потянул на себя. Навесики противно скрипнули.

— Блин — прошептал он и дальше стал открывать дверцу медленно, по паре миллиметров за раз, прислушиваясь к храпению деда.

— Ху, — выдохнул одним воздухом, без звука, когда дверца была открыта полностью. Пошарил рукой. Нащупав банку, он осторожно приподнял её и вытащил журнал. Потом поставил банку на место, медленно поднялся и зашарил по столу. Руки заметно дрожали.