Нуждаясь в ней
Шрифт:
Однажды в июле мой отец послал меня в Хартфорд, чтобы доставить посылку одному из наших клиентов. Я спросил, почему мы не можем просто отправить ее, как мы обычно поступаем со всеми остальными пакетами. Он сказал, что там конфиденциальная информация, и он не может рисковать потерять ее на почте.
Офис клиента находился в криминальном районе города, в окружении старых заброшенных складов. Отец велел взять пистолет, на случай, если у меня возникнут неприятности. Меня обучили пользоваться оружием еще в детстве, мотивируя тем, что у отца было много врагов, способных похитить ребенка в целях шантажа.
Когда я добрался до здания, то пошел к заднему погрузочному доку, где должен был встретиться с клиентом и передать ему пакет. Но там никого не было. Шесть часов вечера, погрузочный док закрыт, а дверь в здание заперта. Я развернулся, чтобы вернуться к своей машине и увидел мужчину, стоящего примерно в десяти футах от меня. С направленным в мою сторону пистолетом. Ему на вид было около тридцати, одет в джинсы и черную футболку. Испачканное грязью лицо и торчащие в разные стороны светлые волосы. Глаза налиты кровью, и весь какой-то дерганный. Я предположил, что он под кайфом.
— Дай мне свой бумажник, — прохрипел мужчина.
Я медленно потянулся к заднему карману. В отличие от незнакомца, я был в костюме. Черные брюки и пиджак, белая рубашка и серый шелковый галстук. Мой отец купил мне галстук и отдал его буквально накануне. Он никогда не дарил мне подарки, так что это меня чертовски удивило, но я молча его принял.
Я взял бумажник и протянул его мужчине.
— Брось на землю, — приказал он.
Я нарочно бросил как можно дальше. Пока он наблюдал, как тот падает мимо него, я вытащил пистолет, закрепленный на моем поясе и спрятанный под пиджаком. Когда мужчина снова посмотрел на меня, я держал оружие, наставив прямо в ему лицо.
— Вот дерьмо! — выругался он, когда увидел пистолет. Начал трястись, все еще держа свой пистолет в руке.
— Пошел вон! — Я закричал на него. — Убирайся отсюда!
Отрицательное покачивание головы.
— Я не могу. Я обещал.
— Что обещал?
— Если я этого не сделаю, он убьет ее.
В его словах не было смысла, видимо мужик был напичкан под завязку. Может у него галлюцинации, или он параноик, которому мерещится всякая хрень. Но слова «он убьет ее» почему-то застряли у меня в голове.
Мое сердце сильно и быстро колотилось в груди, адреналин струился по венам, по лбу стекал пот. Я заставил себя дышать в нормальном темпе, чтобы держать пистолет уверенно, как меня учили.
— Кто собирается ее убить? — Я обращаюсь к нему. — О ком ты говоришь?
Он молчит. Стоит, как вкопанный, судорожно сжимая оружие.
— Просто возьми бумажник и убирайся! — Я снова заорал на него.
— Я не могу. Я должен это сделать. — Он поднял пистолет, все еще направленный прямо на меня. И потом, как тогда, когда я смотрел, как мой отец стрелял в того бездомного, время, казалось, замедлилось. Я видел, как палец мужчины давит на спусковой крючок, и из чистого инстинкта самосохранения я сделал то же самое, стреляя прямо в его грудь.
Он споткнулся и упал на землю. Но я остался стоять. Быстро оглядел свою рубашку. Ничего. Даже следов крови нет. Как он мог промахнуться всего в нескольких футах?
Пару минут спустя я услышал, как подъехала машина. Я подумал, что кто-то мог услышать выстрелы и вызвал полицию. Но когда обернулся, то увидел, что это не копы. Это был черный лимузин. Водитель вышел, обошел его стороной и открыл дверь.
Появился мой отец и подошел ко мне.
— Поздравляю, сынок. Ты, наконец-то, сделал что-то правильно.
На его лице широкая улыбка. Это настораживает. Он никогда не улыбается.
— О чем ты говоришь?
— Мы обсудим это в лимузине. Нам надо уходить отсюда.
— Что насчет моей машины?
— За ней приедут и отгонят обратно к офису.
Я пытался осознать, что только что произошло. Мужчина на земле не двигался. Он был мертв. Я убил человека. Я лишил его жизни. Но мне пришлось. Это была самооборона. Один из нас должен был умереть.
Я поставил свой пистолет на предохранитель и засунул обратно за пояс. Подходя к лимузину, притормозил, глядя на еще одну подъехавшую машину.
— Пирс, — крикнул мне отец из лимузина. — Садись. Мы уезжаем.
Я сделал, как он велел, и пока мы отъезжали, наблюдал, как двое мужчин, одетых в черное, поднимали с земли тело. Затем лимузин свернул, и что было дальше, я не знаю.
— Что только что произошло? — Я обратился к отцу.
Он открыл бар в лимузине и налил себе скотч.
— Ты прошел тест.
Я не знал, о чем он говорил, но понял, что это плохо. Во рту появился кислый привкус, и я тяжело сглотнул.
Отец указал на бутылку виски.
— Выпить не хочешь?
— Какой тест?
— Чтобы убедиться, способен ли ты выполнять возложенные на тебя обязанности.
— Обязанности? Кем?
— Организацией, Пирс.
Когда он произнес ее название, я вспомнил тот день три года назад, когда на моих глазах, отец убил бездомного в переулке. В тот день он рассказал мне об организации. Я пытался стереть эти воспоминания из своей памяти и притворялся, что отец солгал мне. Но это была жестокая правда. Я скоро стану ее членом и буду вынужден делать то, что не хотел.
Но я все еще не мог понять, что происходит. Я еще раз попросил отца объяснить, что именно произошло за погрузочным доком.
— Откуда ты знал, что этот человек будет там, когда я приеду?
— Его нанял я. — Мой отец медленно цедит скотч, равнодушно поглядывая в окно.
— Ты нанял его, чтобы он меня застрелил?
— Да, но он бы не убил тебя. Холостые патроны, хотя парень был не в курсе.
— Это все было подставой?
— Верно. И все прошло, как планировалось.
— Ты утверждаешь, что хотел, чтобы я убил его?
— Ты должен знать, каково это, лишить человека жизни. Теперь ты будешь готов, когда снова придется убить.
— Снова? Я только что это сделал!
— Технически, да, но, когда ты получишь задание, оно будет немного другим. Преднамеренным. Тебе придется все спланировать. И если ты не постараешься все сделать правильно, тебе придется взять на себя ответственность и довести дело до конца. Только в следующий раз, патроны не будут холостыми. Ты не можешь колебаться, Пирс. Ты просто должен стрелять. Надеюсь, теперь, когда ты узнал вкус крови, ты не будешь вести себя, как кисейная барышня.