Чтение онлайн

Все это вроде бы дела прошлые. Однако и нынешние самостийники не раз доказывали, что они в этом смысле ничуть не уступают предыдущим. Чего стоит хотя бы памятная всем «информация», запущенная в массовое сознание накануне решающих битв за отделение Украины — о том, что будто бы гетман Полуботок оставил в свое время для украинцев «скарб», который до сих пор сохраняется в английских банках и может позволить каждому украинцу несказанно обогатиться, при условии, конечно, «якщо Украйина здобудэ нэзалэжнисть». Речь шла, напомню, о 16 (шестнадцати) триллионах фунтов стерлингов….

Что уж говорить об остальных, если даже столь «нэзапэрэчный» моральный авторитет нынешних самостийников как Левко Лукьяненко, не постеснялся «навесить» на доверчивые уши своих земляков следующую «информацию»: “Якими способами і якими засобами російській комуністичній імперії вдалося за два покоління так різко змінити співвідношення українців і росіян: на початок існування СРСР українців було 81 мільйон, а росіян 76 мільйонів, у 80-х роках росіян вже вдвічі більше від українців. Як же так сталося, як був скоєний цей геноцид — ось питання, яке інтелігенція мусить роз'яснити своєму народові”. (“Становище України, 1989 р.”).

Всякий, кто не поленится заглянуть в справочники, может убедиться в том, что “на початку існування СРСР” украинцев было не 81 миллион, как утверждает Лукьяненко, а ровно на 50 миллионов меньше — 31 миллион. Всего же в ту пору население СССР (в котором помимо «українців» и «росіян», проживали еще и белорусы и народы Средней Азии, Кавказа …) составляло около 150-ти миллионов человек. Последняя цифра засвидетельствована даже Маяковским, разрешившимся в 1920-м году знаменитой поэмой «150 000 000», о существовании которой в СССР было известно каждому школьнику.

Кто знает, сколько людей приняли за чистую монету цифры, обнародованные паном Лукьяненко и сделали из этого соответствующие для себя выводы (тем более, что цифры эти «получили хождение» незадолго до того, как населению Украины предстояло решать судьбу края)?.. И скольким еще, повинуясь призыву вождя, “роз'яснила питання” интеллигенция?.. И — если бы все эти обманутые Левком Лукьяненком и его «однодумцямы» люди понимали тогда, что на самом деле Советская власть не “нищила” специально “українців”, выращивая им взамен “росіян”; и что «милостей» ее досталось всем приблизительно поровну — то еще неизвестно, как бы они проголосовали на украинском референдуме в декабре 1991-го, угробившим нашу страну?..

Не знаю, уместно ли вообще украинским самостийникам — даже тем из них, кто пользуется «моральным авторитетом», — предъявлять требования, находящиеся в «моральной плоскости»? Но, — даже с юридической точки зрения — введение в заблуждение огромного числа людей и возведение напраслины на Советскую власть, обвиненную в уничтожении 50-ти миллионов людей (да еще и по национальному признаку) — в дополнение ко всем, реально ею погубленным — это далеко не «мелкое хулиганство». (К слову сказать, «добродий» Лукьяненко — сам по специальности юрист, — мастерски владеющий всем демагогическим арсеналом, предоставляемым этой достаточно древней профессией).

Подобных примеров множество.

Вообще, вся идеология, которую методически втискивают в головы украинцев — в особенности на протяжении последнего десятилетия: посредством СМИ, школьных учебников и т. п. — соткана из сплошных мифов. Уровень ее не поднимается до сколько-нибудь пристойной черты — и, возможно, поэтому ей редко приходилось наталкиваться на серьезное противодействие. Однако те гибельные последствия, к которым привело распространение этой идеологии, не позволяют воспринимать ее исключительно как предмет для законных насмешек, а вынуждают относиться к ней очень серьезно…

Самостийникам сравнительно легко удалось воплотить свою утопию в жизнь. Удалось — благодаря удачному для них стечению исторических обстоятельств и благодаря использованию всевозможных, шулерских по своей сути, рекламных технологий; при помощи могущественных союзников (от австро-венгерского правительства второй половины XIX века до коммунистического режима в России и новейшей украинской власти) и при активной поддержке заинтересованных сил извне. Задача по искусственному созданию и последующему массовому внедрению книжного украинского языка и литературы на этом языке, художественной и научной; по переводу на этот язык школьного и высшего образования оказалась благополучно решенной. Самостийническая точка зрения на отечественную историю принята в украинском государстве в качестве единственной и безальтернативной и активно втирается в головы граждан при помощи вузовских и школьных учебников, а также средств массовой информации. Успехи превзошли все ожидания.

Но при этом мало кого из украинских «просветителей» и тех, на кого направлено это «просвещение», заботил вопрос: а какой это будет язык и какая это будет литература? Смогут ли они выполнять те функции, которые выполняют обычно всякий язык и всякая литература? И способна ли та история, которая написана самостийниками, быть кладовой национального опыта? И можно ли человека, получившего украинское «образование» считать по-настоящему образованным?..

Ни на один из этих вопросов нельзя ответить утвердительно.

Во-первых, из-за первобытного уровня украинской словесности, которая развилась в теле тысячелетней русской культуры сравнительно недавно и до сих пор находится, по сути, на стадии формирования письменности, когда время от времени возникают прожекты кардинального ее изменения (вроде перевода книжного языка на латинский шрифт и т. п.).

Во-вторых, потому что формировалась она по большей части искусственно, в угоду политической конъюнктуре, к тому же, как правило, спешно, на ходу, в условиях подвернувшегося благоприятного момента.

В-третьих, потому что создавалась она деятелями далеко не «первой величины» — деятелями местного масштаба и провинциального кругозора. Теми, кто не в состоянии был осознать всего величия и всемирного значения русской культуры, и кто, из-за недостаточного образования или из-за отсутствия таланта, неспособен был в ней участвовать — и потому дал себя вовлечь в сомнительную авантюру по выведению на русской почве новой, нерусской (и, по сути своей, антирусской) культуры.

В-четвертых, из-за пронизывающей ее насквозь партийности, которая определяет все ее черты, делает невозможным свободное развитие, «консервирует» ее убогий уровень и ничтожную сущность.

В самом деле, если главным, заслоняющим все остальные, требованием, выдвигаемым к украинскому языку, является требование максимально отличаться от русского (так, чтобы русский язык в сопоставлении с ним казался бы иностранным), — то может ли такой язык быть полноценным средством коммуникации? Может ли человек, пользующийся этим совершенно неживым, механическим языком, в полной мере выразить свои чувства: объясниться, к примеру, в любви или рассказать о наболевшем?..

И способна ли литература, созданная на этом языке, заменить собою великую русскую литературу и отвечать на те духовные запросы нынешних граждан Украины, на которые прежде отвечала литература русская?