Чтение онлайн

Салли перевернула конверт. Он был заклеен; больше никаких надписей на нем не было.

— Моей единственной любви? — с сомнением проговорила Салли и вдруг поняла, что сидит в машине Лестера с закрытыми окнами и потеет, как в бане. Она включила зажигание, опустила стекло со своей стороны и потянулась, чтобы открыть окно со стороны пассажирского сиденья.

Ей показалось, что от кресла исходит легкий аромат духов. Если так, то это точно не ее духи; она вообще не пользуется ни духами, ни косметикой. Религия научила ее, что все эти вещи — инструменты распутниц (к тому же она в них и не нуждалась).

Да и не духи это вовсе. Просто пахнет клевером, что растет вдоль спортплощадки, вот и все.

— Моей единственной любви? — повторила она.

Конверт хранил молчание. Просто лежал у нее в руках.

Она прощупала его, потом прогнула взад-вперед. Внутри лежал лист бумаги, как минимум один, и что-то еще. Что-то ещебыло похоже на фотографию.

Она поднесла конверт к лобовому стеклу и посмотрела на свет, но без толку. После секундного колебания она вышла из машины и еще раз попробовала рассмотреть конверт на свет. Разглядела только светлый прямоугольник — наверное, письмо — и прямоугольник потемнее, скорее всего фотография, приложенная к письму от

(Моей единственной любви)

того, кто послал это Лесу.

Хотя, разумеется, это письмо не посылали — по крайней мере по почте. На конверте не было ни марки, ни адреса. Только три странных слова. И конверт не открывали, что тоже ясно… а это значит — что? Что кто-то залез в «мустанг» Лестера, пока Салли возилась со своими журналами?

Может, и так. А может, кто-то залез в машину прошлой ночью, даже вчера, и подложил этот конверт, а Лестер просто его не заметил. В конце концов из-под сиденья торчал только уголок; он мог показаться наружу только сегодня утром, когда она ехала в школу.

— Здравствуйте, мисс Рэтклифф! — крикнул кто-то.

Салли вздрогнула и поспешно спрятала конверт в складках юбки. Ее сердце виновато стучало.

Это был маленький Билли Маршан, пересекавший спортивную площадку со скейтбордом под мышкой. Салли помахала ему рукой и юркнула в машину. У нее горело лицо. Это было глупо — нет, просто по-идиотски, — но она вела себя почти так же, как если бы Билли застал ее за чем-то очень неподобающим.

А разве не так? Разве ты не пыталась подсмотреть в чужое письмо?!

Тогда-то она почувствовала первый укол ревности. А может, письмо адресовано ей;многие в Касл-Роке знали, что она водит машину Леса почти так же часто, как и свою, и особенно — в последние недели. И даже если письмо предназначалось не ей, ей принадлежал сам Лестер Пратт. Разве она не была на сто процентов уверена — как могут быть уверены лишь молодые и красивые женщины, — что ради нее он будет прыгать сквозь огонь?

Моей единственной любви.

Нет, это письмо предназначено не для нее. Почерк был явно женский, а женщина вряд ли обратилась бы к Салли подобным образом. Значит, конверт оставили для Лестера. И…

Решение явилось внезапно, как гром среди ясного неба, и она с облегчением вздохнула. Лестер был учителем физкультуры в старших классах. У него в группе были одни мальчики, но множество девочек — юных и впечатлительных девочек — видели его каждый день. А Лес был очень красивым парнем.

Какая-нибудь школьница с мозгами набекрень подсунула в машину записку. Вот и все. Она даже не осмелилась положить ее на переднюю панель, где конверт сразу заметили бы.

— Он будет не против, если я его открою, — сказала Салли вслух и оторвала от конверта узкую полоску, которая проследовала в пепельницу, не знавшую, что такое сигарета. — Сегодня вечером посмеемся.

Она наклонила конверт, и ей на руку выпала фотография. Увидев ее, Салли почувствовала, что у нее остановилось сердце. Потом она резко выдохнула воздух. Краска залила ей щеки, рука прикрыла открытый от изумления рот.

Салли никогда не бывала в «Подвыпившем тигре», поэтому она не поняла, что там на заднем плане, но настольконевинной она, конечно же, не была. Она смотрела телевизор и ходила в кино и знала, как выглядит пивной бар. На фото мужчина и женщина сидели за столиком в углу (в уютном уголке, услужливо подсказало ей воображение) какой-то большой залы. На столе стояли пивной кувшин и два бокала «Пильзнера». Вокруг стояли другие столы, и за ними тоже сидели люди. На заднем плане виднелся танцпол.

Мужчина и женщина целовались.

Она была одета в топик с блестками, оставлявший открытым живот, и белую льняную юбку. Очень короткуююбку. Мужчина одной рукой фамильярно гладил ее по животу, а вторую руку вообще запустил ей под юбку, задирая ее еще выше. Салли казалось, что у женщины были видны трусики.

Какая дешевка,подумала Салли со злостью.

Мужчина сидел спиной к фотографу; Салли был виден только подбородок и одно ухо. Но было заметно, что он очень мускулистый и что его черные волосы пострижены почти под ноль. На нем была синяя обтягивающая майка и синие спортивные штаны с белой полоской.

Лестер.

Лестер проводит разведку под юбкой у какой-то дешевки.

Нет! — вопило в панике ее сознание. Это не может быть Лестер! Лестер не ходит по барам! Он даже не пьет! И он никогда не поцелует другую женщину, потому что любит меня! Я знаю это, потому что…

— Потому что он так сказал, — с ужасом услышала Салли свой собственный голос, тусклый и безжизненный. Она хотела смять фотографию и выбросить ее в окно, но как?! А вдруг кто-то ее найдет и что он подумает?!

Она снова склонилась над фотографией, изучая ее ревнивым, пристальным взглядом.

Голова мужчины закрывала почти все лицо женщины, но Салли видела линию ее бровей, угол глаза, левую щеку и абрис челюсти. Что самое главное: она разглядела прическу — темные волосы с начесом и обесцвеченными прядями, обрамлявшими лоб.

Темные волосы были у Джуди Либби. И Джуди Либби носила прическу с начесом и прядями вокруг лба.

Ты ошибаешься. Нет, еще хуже: ты сходишь с ума. Лес расстался с Джуди, когда она порвала с церковью. И тогда же она уехала. В Портленд или Бостон, в общем, куда-то туда. Это чья-то злая и извращенная шутка. Ты же знаешь, что Лес никогда бы…

Знаешь? Откуда?!

Все ее самодовольство обратилось против нее же самой, и голос, которого не было раньше, заговорил из самых глубин ее сердца: Доверие невинности — лучшее орудие лжеца.

Хотя, честно говоря, не факт, что это Джуди, и не факт, что это Лестер. В конце концов никто не может уверенно опознать двух целующихся людей. Иногда, когда приходишь в кино с опозданием, не узнаешь людей на экране, даже если они оба — суперзвезды. Приходится ждать, пока они вновь не посмотрят в камеру.