Чтение онлайн

Эверетт Франкель, большой рыжий мужик, выглядел настоящим стопроцентным ирландцем… что, впрочем, и неудивительно, потому что он и был настоящим ирландцем по линии матери. Он работал медбратом у Рэя Ван Аллена уже четыре года — с тех пор как списался с флота. В это утро он пришел на работу в четверть восьмого, и Нэнси Ремидж, старшая сестра, попросила его съездить на ферму Бургмайеров. У Эллен Бургмайер ночью было что-то вроде эпилептического припадка, сказала она. Если диагноз Эверетта подтвердит, что это действительно был припадок, ее нужно будет привезти в город, чтобы доктор, который скоро появится, осмотрел ее и решил, надо ли ей ложиться в больницу на обследование.

Обычно Эверетт не обрадовался бы такому поручению — сразу с места в карьер тащиться на домашний вызов, особенно так далеко от города, — но таким жарким утром поездка за город была в самый раз.

К тому же у него с собой была трубка.

Забравшись в свой «плимут», он сразу полез в бардачок и достал ее.

Это была пенковая трубка с широкой и глубокой чашей. Мастер, ее вырезавший, знал свое дело: птицы, цветы и лоза обвивали чашу в орнаменте, который, казалось, менялся в зависимости от угла зрения. Эверетт оставлял трубку в бардачке вовсе не потому, что курение в помещении поликлиники было строжайшим образом запрещено; ему просто не хотелось, чтобы другие люди (и особенно любопытная кошка вроде Нэнси Ремидж) рассматривали его трубку. Сначала они захотят узнать, где он ее раздобыл. Потом — сколько заплатил.

И наверняка найдутся такие, которые захотят ее заполучить.

Эверетт зажал мундштук губами, в который раз удивляясь, как идеально он сидит у него во рту — на своем месте. Он сдвинул зеркальце заднего вида, чтобы в него посмотреться, и полностью одобрил увиденное. Ему казалось, что трубка делает его старше, мудрее и интереснее. И сейчас, когда трубка торчала, чуть свешиваясь вправо, он действительно чувствовал себя старше, мудрее и интереснее.

Он поехал по Главной улице, намереваясь пересечь Оловянный мост, отделяющий город от пригорода, и притормозил напротив «Нужных вещей». Зеленый навес притягивал его, как наживка. Ему вдруг показалось, что это очень важно — просто необходимо — остановиться.

Он свернул на обочину, вылез из машины, но вспомнил, что в зубах у него по-прежнему зажата трубка. Он вынул ее (с легким сожалением) и снова запер в бардачке. В этот раз он почти дошел до навеса, а потом вернулся к машине и запер все четыре дверцы. С такой чудной трубкой лучше не рисковать. Ее кто угодно может спереть. Кто угодно.

Эверетт подошел к магазину и остановился, разочарованный. На окне висела табличка:

Эверетт уже собрался идти к машине, но тут дверь отворилась. На пороге стоял мистер Гонт, который смотрелся весьма шикарно в своем желто-коричневом пиджаке с заплатками на локтях и угольно-серых брюках.

— Заходите, мистер Франкель, — сказал он. — Рад вас видеть.

— Я вообще-то ехал из города — по делам… и я подумал, может, остановиться и сказать вам еще раз, как мне нравится эта трубка. Я всегда хотел иметь такую.

Сияющий мистер Гонт ответил:

— Я знаю.

— Но я вижу, вы закрыты, так что не буду вас беспокоить…

— Для моих любимых покупателей магазин никогда не закрывается, мистер Франкель, а вас я тоже включил в этот список. Проходите. — Мистер Гонт протянул руку.

Эверетт отпрянул. Лиланд Гонт рассмеялся и отошел в сторону, пропуская юного медбрата внутрь.

— Я правда не могу остаться… — начал было Эверетт, но почувствовал, что ноги сами несут его в полумрак магазина, как будто они лучше знают, что делать.

— Конечно, — сказал мистер Гонт. — Целитель должен являться вовремя, разрывая оковы болезни, стягивающие тело, и… — его улыбка стала еще лучезарнее, — …изгоняя бесов, отягчающих дух. Я прав?

— Наверное, — сказал Эверетт. Когда мистер Гонт закрыл дверь, он почувствовал легкий укол беспокойства. Оставалось надеяться, что с трубкой все будет в порядке. А то иногда ведь машины взламывают. Прямо средь бела дня.

— С трубкой ничего не случится, — утешил его мистер Гонт. Он извлек из внутреннего кармана простой конверт, на котором было написано: Моей единственной любви. — Вы помните, что вы мне обещали? Устроить небольшой розыгрыш, доктор Франкель?

— Я не док…

Мистер Гонт так грозно нахмурил брови, что Эверетт невольно отпрянул, прикусив язык.

— Вы помните или нет? — резко спросил мистер Гонт. — Вам лучше поторопиться с ответом, потому что я уже не настолько уверен касательно трубки, как секунду назад.

— Помню! — встревоженно сказал Эверетт. — Салли Рэтклифф! Логопед!

Грозовая туча посреди лба мистера Гонта более или менее рассеялась. Эверетт Франкель тоже слегка расслабился.

— Правильно. И сейчас наступил этот самый момент, доктор. Держите.

Он протянул конверт. Эверетт взял его, тщательно избегая прикасаться к руке мистера Гонта.

— Сегодня в школе выходной, но юная мисс Рэтклифф сидит в учительской, заполняет журналы, — сказал мистер Гонт. — Я понимаю, что это немного не по пути к ферме Бургмайеров…

— Откуда вам все известно? — поразился Эверетт.

Мистер Гонт нетерпеливо отмахнулся.

— …но на обратном пути вам ничто не мешает туда заехать.

— А как…

— А поскольку ко всем посторонним в школе, даже когда там нет учеников, относятся подозрительно, вы объясните свое появление необходимостью навестить местную медсестру. Так?

— Если она там, то, наверное, так, — сказал Эверетт. — На самом деле мне действительно надо туда заглянуть, потому что…

— Вы не забрали записи о вакцинации, — закончил за него мистер Гонт. — Вот и чудненько. На самом деле ее там не будет, но вы же не можете знать заранее? Просто постучитесь в медпункт и уйдете. Но по пути… не важно, туда или обратно… я попрошу вас подложить этот конверт в машину, которую мисс Рэтклифф одолжила у своего молодого человека. Положите его под сиденье водителя… но так, чтобы один уголок торчал наружу.

Эверетт прекрасно знал, кто этот «молодой человек мисс Рэтклифф»: учитель физкультуры у старших классов. Имея право выбора, он предпочел бы подшутить над самим Лестером Праттом, а не над его невестой. Пратт был накачанным молодым баптистом, из тех, что ходят в синих спортивных костюмах с белыми лампасами на штанах. Люди его типа выделяют через поры не только пот, но и Иисуса, причем в равных (и немалых) количествах. Эверетту он не нравился. Иногда он гадал, переспал уже Лестер с Салли или нет — вот уж рыбка что надо. Он был уверен, что ответ скорее всего отрицательный. А еще он думал, что, когда Лестер слишком уж распаляется во время всяких там обжиманцев на крыльце дома, Салли скорее всего заставляет его делать приседания или бегать вокруг дома, чтобы он слегка поостыл.

— Салли опять ездит на праттмобиле?

— Да, — сказал мистер Гонт. — Вы уже закончили упражняться в остроумии, доктор Франкель?

— Ну, вроде, — смутился тот. На самом деле он испытал чувство глубочайшего облегчения. С самого начала его несколько тревожила эта «шутка», на которую он согласился. Теперь он понял, что напрасно беспокоился. Мистер Гонт не заставил его подложить хлопушку ей в обувь или налить слабительного в шоколадное молоко… А от конверта много ли вреда?