Чтение онлайн

Напряжение в Палате достигло предела. Джентльмен из Невады торопливо попросил спикера, чтобы его подкомитету по горному делу комитета по делам недр и островов было позволено провести заседание во время общих дебатов, и так как не было ни единого возражения, встал. Все шло, как заведено.

Наконец джентльмен от Северной Каролины, старый глупец, знавший, что начнется, когда он сядет, начал долго и нудно восхвалять знаменитого художника, умершего в его штате. В заключение он прочитал статью в три колонки из ведущей газеты его штата — так уж получилось, но это была его газета.

Потом поднялся Келли, испрашивая у спикера позволения обратиться к Палате. Гул и щебетания стали такими громкими, что спикер стукнул молотком, волком взглянул на галереи, а потом дал Келли пять минут на обращение к Палате Представителей.

— Господин спикер, — начал Келли, его голос звучал громко и чисто в молчании Палаты, — несколько недель назад я получил тревожную информацию, касающуюся поведения некоторых должностных лиц Нью-Йорка. Обвинения были настолько шокирующими, что первоначально я отказался им верить. Моим первым намерением было передать материалы местным правоохранительным органам. Тем не менее, я понимал, что если бы сделал это, преждевременная гласность в расследовании была бы связана с именами определенных лиц, чьи карьеры и репутации были бы серьезно подорваны. Вместо этого я поручил своим помощникам сделать по крайней мере предварительную проверку, чтобы выяснить правдивость основных фактов. К моему удивлению, факты подтвердились. Чем глубже копали мои люди, тем мрачнее становилась картина. Вскоре стало ясно, что в городе Нью-Йорке, а также в других городах нашего штата, правосудие продается с бочки…

— «Правосудие с бочки» — таким будут сегодня заголовки в изданиях на Уолл-стрите, — прошептал Джош.

Лидер республиканского меньшинства вскочил на ноги.

— Господин спикер, я прошу слова у своего уважаемого молодого коллеги из Нью-Йорка.

Келли улыбнулся.

— Я даю слово джентльмену от Оклахомы.

— Господин спикер, — выпалил лидер, — я бы хотел спросить джентльмена от Нью-Йорка, являются ли мошенники, которых он выявил, представителями только противоположной партии.

— Я сожалею, сэр, — произнес Келли, — но они принадлежат к обеим партиям.

Джош толкнул меня локтем.

— Пошло!

Репортеры бежали к стеклянным дверям в конце пресс-галереи, которые вели в пресс-комнату. Через пару минут в большинстве редакций американских газет бешено зазвонят телефоны, и копировальщики будут разрываться, разнося бюллетени, объявляющие, что конгрессмен Келли Шеннон сообщил сегодня в Палате Представителей, что открыл «шокирующий» скандал в демократической и республиканской партиях города Нью-Йорка и штата Нью-Йорка, где правосудие, по его выражению, продается с бочки…

Теперь вопросы неслись со всех сторон. Конгрессмены от Индианы, Иллинойса, Вайоминга и Нью-Джерси требовали, чтобы Келли позволил им задать вопросы. Каждому он отвечал спокойно и откровенно. Да, он получил предварительную информацию. Да, судебная власть замешана в скандале основательно. Нет, он не назовет имен. Потом, не называя его, Келли начал описывать Лоуренс, он дал Палате ужасающий отчет о гнилых трущобах, апатии и отчаянии безработных, об усиливающемся недовольстве и ненависти.

Все глаза сосредоточились на стройном молодом человеке, чей голос звенел в огромном, притихшем зале.

— …и я могу сказать Конгрессу, что этот печальный, разочарованный город, его люди живут в постоянном страхе. Страх голода и лишений, тревога за будущее детей, угроза наркомании и других пороков висят над их прогнившими домами как черные тучи. Но они еще цепляются за надежды, они еще верят правительству, несмотря на страх и ежедневные разочарования.

Он закончил ожесточенным обвинением тех политиков, которые продают себя.

— Мы, законодательная власть, должны бороться с этими предателями, должны хладнокровно вскрывать эти факты. Мы должны бороться с коррупцией с помощью закона и правды. У нас в изобилии есть и то, и другое… давайте вместе выметем эту грязь, давайте принесем надежду в этот город отчаяния и скажем его гражданам, что они не забыты правительством, чьи программы были основаны на идеалах, но их выполнение попало в руки безответственных лиц…

Здесь он остановился, а потом суровым голосом сделал прогноз, который будет повторять вновь и вновь в последующие трагические месяцы:

— Мы должны сделать что-нибудь для этих американцев. Мы должны выгнать воров из муниципалитетов, превратившихся в базарные площади. Мы должны расширить наши программы по борьбе с бедностью, вспомнить забытые обещания, и дать им правду, а не грандиозные политические мечтания о сияющих кухнях и сигарах за доллар.

Его голос стал громче, и он ткнул в них указательным пальцем:

— Если нам не удастся это сделать, город превратится в вулкан, но вместо лавы его улицы польются кровью…

В тот же день после речи Келли было разослано более пятидесяти повесток. Под номером первым значился Ремингтон. Каким-то образом, как всегда бывает, стало известно, что Ремингтон будет вызван. Он сразу отправился в федеральный суд со своим адвокатом, чтобы оспорить законность расследования комитета и обоснованность высланной повестки.

Пользы от этого не было. Комитет оказал давление, и вскоре было вынесено решение, отрицательное «во всех отношениях», как заявил судья, указывающее, что коррупция непосредственно влияет на общественный мир, общественное правосудие и законы, и может рассматриваться Конгрессом.

В тот же день Ремингтон обратился в Верховный суд, но его опять постигла неудача.

Для газет начались военные маневры. Ремингтон провел бурную пресс-конференцию, на которой осудил Келли, комитет и охотников на ведьм в Конгрессе. Мы тщательно избегали сообщений о повестке Сондерсу, и если словечко об этом дошло до Сити-Холла с помощью политических слухов, то свидетельств об этом от Джентайла не было. Он выпустил язвительное заявление из своей штаб-квартиры по проведению кампании, подчеркивая, что идет год выборов.

В то время, когда мы думали, что Вилли забросает нас отчетами о том, что вскрыло подслушивание Джентайла, он молчал. Однажды я даже позвонил в ту дискотеку в Вилледже, но женщина у телефона сказала, что я ошибся номером, и повесила трубку.

За неделю до начала слушаний я вернулся в Нью-Йорк, чтобы забрать отчет фирмы «Дан энд Бродстрит» на одну из компаний, которая, как мы подозревали, дала взятку судье для получения благоприятного решения, а также конфиденциальный отчет по делу от старого друга с Уолл-стрита. После ланча я отправился в наш офис в Вулворт-Билдинг, чтобы изучить их. Отчет «Дан энд Бродстрит» был интересен, но секретный доклад до того поражал, что я забыл обо всем на свете.

Неожиданно, я осознал, что в комнате кто-то есть. Я поднял голову и чуть не вскочил с кресла.

Прислонившись к двери, на меня смотрел Подслушивающий Вилли. Это был злой, больной Вилли, носящий тот же замызганный свитер и кеды.

— Какого черта ты здесь делаешь? — выпалил я.

Он криво усмехнулся.

— Меня не удержит ни один замок, старик. Я открою любой в городе. Где Джош?

— В Вашингтоне. Начинаются слушания.

— Да. Читал. Вы вызвали Джентайла?

— Чего ради? Ты ничего не дал на него.