Чтение онлайн

Зайдя на кухню, я обнаруживаю, что повара погружены в свой собственный мир и бездумно курят. Я подавляю хмурый взгляд. Курить на кухне? Серьезно? Я протягиваю им список блюд, составленный специально для Алины. Их лица едва скрывают раздражение, но, когда я упоминаю, что все претензии можно адресовать Александру, они мрачно молчат.

Я чувствую, что разыграла правильную карту. Приятно знать, что я не единственная, кто находит этого человека пугающим.

Ближе к вечеру я возвращаюсь в свою экстравагантную комнату. В доме тревожно тихо. Парни еще не вернулись, по крайней мере, я их не видела. И почему-то это тревожит меня больше, чем если бы они были здесь. Что они задумали?

Выскользнув из одежды, я решаю насладиться комфортом, который сулит эта роскошная кровать. Я всегда спала обнаженной, это мое чувство освобождения, естественности.

Дмитрий, с его мягкими словами и доброй улыбкой, и Николай, чьи пронзительные глаза заставляют мое сердце биться, и я мысленно переключаюсь между их разными личностями, оба излучают ощущение грубой силы, скрытой за разными фасадами. Я не могу не думать об их сильных руках, венах, которые выдают в них воинов, но затем мои мысли перемещаются к Александру — грозному, пугающему Александру. Он — мужчина-башня, рост которого легко превышает метр восемьдесят три. Он горяч, и это так же тревожит, как и притягивает. Я знаю, что должна сопротивляться его притяжению, но сомневаюсь, хочу ли я этого.

Но тут происходит немыслимое.

Дверь распахивается, и Александр входит без стука и предупреждения. Прежде чем я успеваю среагировать или собрать одежду, он уже в комнате. К своему ужасу, я понимаю, что полностью обнажена.

АЛЕКСАНДР

Какого черта она делает в моей комнате? Голова раскалывается, зрение помутнело от алкоголя. Но сквозь дымку я все же могу различить фигуру Эммы, прижимающей простыни к груди, как щит.

— Что ты делаешь в моей комнате? — Спрашиваю я.

— Это моя комната! — Заикается она, глаза ее расширены от возмущения и страха.

Я прищуриваюсь, оглядывая комнату. Черт, как же темно, но даже в пьяном состоянии я медленно различаю различия. Не тот ковер. Не тот цвет стен. Черт, даже запах не тот, цветочный, а не дымчатая смесь моего одеколона и кожи.

— Какого хрена ты голая? — Мне удается выплюнуть. — Разве ты не няня?

Лицо Эммы вспыхивает глубоким красным цветом, когда она пытается прикрыться простыней.

— Я всегда так сплю. Я не ожидала, что кто-то войдет!

Я чувствую, как растет мой гнев, подстегиваемый алкоголем, текущим по моим венам.

— Это не совсем подходящее поведение для няни, не так ли?

Я подхожу к ней ближе, возвышаясь над ее миниатюрной фигурой. Ее глаза расширяются от страха, она пытается отступить, но ей некуда бежать. Она зажата между мной и кроватью.

— Я не приемлю такого поведения в своем доме, — рычу я, крепко хватая ее за запястье.

Эмма вздрагивает, ее глаза перебегают с ее запястья на мое лицо.

— Я не напрашивалась к тебе в дом. И к твоему сведению, это моя комната! Мне ее отдал Николай. — Огрызается Эмма, отводя взгляд от моего сжатого кулака.

Мои брови взлетают вверх.

— Это единственное, что он тебе отдал? Просто комнату? Или ты здесь, решила соблазнять нас?

— Отпусти меня! — Кричит она.

И я отпускаю ее запястье. Ее лицо становится еще более красным, в глазах вспыхивает возмущение. Эмма вскакивает, хватает первую попавшуюся одежду — рубашку и джинсы — и начинает поспешно надевать их.

Как раз в тот момент, когда она натягивает футболку через голову, дверь снова распахивается. Это Дмитрий, его глаза перебегают с полуодетой Эммы на мою стиснутую челюсть.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Его голос спокоен, но напряжение нарастает еще больше, настолько, что его можно резать ножом. Эмма быстро заканчивает одеваться и отходит от меня, оставляя между нами как можно большее расстояние. Дмитрий, похоже, замечает это и делает шаг к ней, не угрожающе протягивая руки.

— Что здесь произошло? — Мягко спрашивает он, пытаясь разрядить обстановку.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

— Она ошиблась комнатой, и она была голой, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Глаза Дмитрия слегка расширяются, но он остается спокойным.

— Неужели? Эмма, что происходит?

Эмма смотрит на меня, а затем поворачивается к Дмитрию.

— Мне отдал эту комнату Николай. Я не знала, что она принадлежит Александру.

Дмитрий медленно кивает, принимая информацию. Затем он поворачивается ко мне.

— Ты пьян, Александр! Покинь комнату. Немедленно.

— Ты не можешь указывать мне, что делать. — Я подхожу к нему.

Он не сводит с меня глаз.

— Могу и буду. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решения. Иди в свою комнату и проспись, эта комната не твоя.

Я сжимаю кулаки, но понимаю, что он прав. Я поворачиваюсь на пятках и выхожу из комнаты, захлопывая за собой дверь.

Несмотря на толщину этих стен или отсутствие таковых, их голоса просачиваются сквозь них, донося до меня обрывки разговора, в который я не должен быть посвящен, но не могу игнорировать.

Я слышу голос Дмитрия, уже более мягкий:

— Эмма, он причинил тебе боль? Он прикасался к тебе так, как ты не хотела?

— Нет, Дмитрий, я в порядке, — отвечает Эмма дрожащим голосом. — Это было просто недоразумение, но спасибо, что спросил.

Из своей комнаты, дверь которой еще не до конца закрыта, я улавливаю обрывки голоса Дмитрия, более мягкого, более интимного, чем раньше.

— Эмма, если тебе когда-нибудь что-то понадобится или ты почувствуешь себя неловко, ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо?

— Спасибо, Дмитрий, — ее голос звучит тронуто и даже с некоторым облегчением. — Я буду помнить об этом.

— Хочешь, я найду для тебя другую комнату? — Голос Дмитрия так чертовски внимателен, что это меня раздражает.

— Нет, все в порядке. Я пока останусь здесь. Александр теперь знает, что это моя комната, так что, думаю, проблем больше не будет, — отвечает Эмма.

— Хорошо. Приятных снов, Эмма.

— Спокойной ночи, Дмитрий.

Я слышу удаляющиеся шаги и понимаю, что все это время сжимал кулаки. Я делаю глубокий вдох, моя голова колотится в ритме с ускоренным сердцебиением. Когда я успел стать таким чертовски легким? Я падаю на кровать, но сон, похоже, сегодня будет неуловим. Я все время проигрываю в голове эту сцену, мягкий, защитный тон Дмитрия, облегченную реакцию Эммы, и все это оставляет во рту кислый привкус.