Чтение онлайн

— Не что можно, — уточнила я. — Что хотите?

Ася осторожно подняла руку.

— Построить замок из подушек.

Инга Павловна сразу сказала:

— Подушки из гостиной не используются для игр.

— А из игровой? — спросила я.

— Для сидения.

— А если они мечтают о карьере в архитектуре?

— Подушки не мечтают.

— В этом доме я уже ничему не удивлюсь.

Марк закрыл книгу.

— Папа не разрешит.

— Мы спросим.

— Он скажет нет.

— Возможно.

— Тогда зачем спрашивать?

Вопрос был произнесён спокойно, но под ним лежало столько привычного разочарования, что я села рядом с ним на край дивана.

— Потому что иногда взрослые говорят “нет” не потому, что так правильно, а потому что привыкли. И если не спрашивать, они никогда не заметят разницу.

Марк посмотрел на меня так, будто я предложила ему поверить в чудо с плохой доказательной базой.

— Папа всегда замечает разницу.

— Между чем?

— Между тем, как должно быть, и как есть.

— Тогда попробуем показать ему, что “как есть” тоже иногда ничего.

Ася уже сияла.

— Мы построим замок?

— Сначала — согласование, — сказала я и поднялась. — Я же ответственная взрослая.

— Ты? — Марк скептически поднял бровь.

— В глубине души. Очень глубоко. Не копайте без разрешения.

Роман нашёлся в кабинете.

Я постучала.

— Войдите, — сказал он.

Кабинет был таким, каким я его представляла: тёмное дерево, большой стол, книги, экран с графиками, серое кресло, несколько папок, ноутбук и ни одной случайной вещи. За окном — сад. На столе — часы, ручка, документы. Даже чашка кофе стояла так, будто проходила аттестацию.

Роман поднял глаза от ноутбука.

— Что-то случилось?

— Да. Свободное время напало на детей и требует содержания.

— Простите?

— Ася хочет построить замок из подушек. Марк считает, что вы не разрешите. Инга Павловна уверена, что подушки не мечтают. Я пришла как дипломатическая миссия.

Он молчал пару секунд.

— Замок из подушек?

— Детская классика. Развивает фантазию, координацию, командную работу и навык вести переговоры с взрослыми, которые считают подушки мебелью.

— В гостиной?

— В игровой. Мы же не варвары.

— Подушки потом вернут на место?

— Если замок не объявит независимость.

— Вера Соколова.

— Да, Роман Андреевич?

— Вы умеете отвечать прямо?

— Умею. Но тогда жизнь становится короче и скучнее.

Он откинулся в кресле.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем вам нужен этот замок?

— Мне — не нужен. Асе нужен. Марк думает, что всё равно нельзя, и это мне не нравится. Детям полезно иногда видеть, что их желания не всегда мешают порядку.

— Если разрешить одно, они будут просить больше.

— Да.

— Вы не видите в этом проблемы?

— Вижу. Придётся научиться разговаривать, а не просто запрещать. Неприятно, понимаю.

В его взгляде мелькнуло предупреждение.

— Вы снова спорите.

— Я делаю свою работу.

— Ваша работа — присматривать за детьми.

— Нет. Моя работа — помогать им быть детьми в доме, где даже свободное время проходит по строю.

Он встал.

Медленно.

Я успела подумать: всё, конец испытательного срока вышел быстрым и бесславным. Сейчас меня попросят к выходу, собака у охраны, возможно, обрадуется. Но Роман подошёл не ко мне, а к окну. Посмотрел в сад. Потом сказал:

— Вы считаете меня холодным отцом.

Фраза прозвучала не как вопрос.

Я могла соврать.

Могла смягчить.

Могла сказать: “Нет, что вы, просто строгим”. Но если уж меня наняли после каши с личностью, поздно изображать мебель.

— Я считаю, что вы очень стараетесь быть хорошим отцом через контроль, — сказала я. — Но дети не всегда считывают контроль как заботу.

— А что они считывают?

— Что всё важнее их желания. Расписание. Чистота. Тишина. Правильность.

Он повернулся.

— У них есть всё необходимое.

— Кроме права иногда быть неудобными.

Роман посмотрел на меня так, будто это слово зацепилось.

Неудобными.

Наверное, для человека, построившего жизнь на удобных процессах, оно звучало почти как угроза.

— Дети должны понимать границы, — сказал он.

— Конечно. Но граница — это не стена от пола до потолка. Это линия, рядом с которой взрослый объясняет: здесь можно, здесь нельзя, а здесь давай попробуем вместе.

— Вы слишком мягкая.

— А вы слишком холодный.

Сказала.

Прямо.

Без украшений.

В кабинете стало очень тихо. Даже экран с графиками словно решил не двигаться.

Роман смотрел на меня долго, а я уже мысленно проверяла, успела ли оставить в прихожей мокрые туфли или они уйдут вместе со мной как вещественное доказательство неудачной карьеры в богатом доме.

— Возможно, — сказал он наконец.

Я не сразу поняла, что именно он сказал.

— Что?

— Возможно, я слишком холодный.

Вот тут я действительно чуть не села. Не потому, что фраза была нежной. Она была произнесена тем же ровным, деловым голосом, каким он, наверное, утверждал строительные сметы. Но для Романа Ветрова это было почти публичное признание, только без публики.

— А вы, возможно, слишком мягкая, — добавил он.

— Справедливо. Зато между нами есть шанс найти температуру, при которой дети не превращаются в ледяные скульптуры и не устраивают пожар из подушек.

— Вы уверены?

— Нет. Но у меня хорошие рекомендации.

Он снова посмотрел в окно.

— Замок можно. Только в игровой. Тридцать минут. После этого всё возвращается на место.

Я улыбнулась.

— Вижу, переговоры прошли успешно.

— И без беготни.

— Замок без беготни — это почти дворцовый переворот на цыпочках, но попробуем.

— Вера.

— Да?

— Если что-то разобьётся…

— Я скажу, что виноваты подушки. У них давно был мятежный потенциал.