Чтение онлайн

Раскрываю глаза… Нет… Это всего лишь ноутбук. Мой, чтоб его, ноутбук. Упал на пол, с треском. «Радует» меня своим черным экраном.

– Ахахахахаха! – истерически смеюсь я. Что будет, если он не запустится после не самого мягкого падения? Ничего… Всего лишь почти две недели моего изнурительного труда насмарку – ведь там был не один важный документ. Теперь все переделывать? – Ихихихихихи! – вроде смеюсь, но по щекам стекают слезы.

Ну что? Малыш, конечно, подрастает шахтером, косметологом, пианистом. Но самое главное – он подрастает точной копией своего отца. На самом деле, это второй человек, который смог вывести меня из себя. А, нет… Третий. Еще этот Самойлов мерзкий был…

Максим

Беру чумазика на руки. Малыш сначала сидит смирно, но стоит мне пройтись по кабинету, он начинает барахтаться… Выпускаю его, он ползет в сторону двери, в которую начинает достаточно громко хлопать своей ладошкой, что-то ыкая при этом.

А я-то было подумал, что он так рад меня видеть! А малышу, оказывается, просто надоел мой душный кабинет, и он решил, что пора бы сменить локацию.

Я бы тоже не прочь, знаете… Но боюсь, если малыш похозяйничает где-нибудь еще, после его выходок мне придется искать новую уборщицу. Тетя Тома в этом плане меня полностью устраивает, чистоту я люблю, а она для меня эту чистоту создает. Она даже дома у меня убирается дважды в неделю. Я ей доверяю, после нее никогда ничего не пропадало.

Оля быстренько догоняет ребенка и снова берет его на руки.

– Михалкова, а что здесь произошло-то? – опять осматриваю кабинет, но только краем глаза, боясь, как бы у меня не случился сердечный приступ.

– Я же говорю, кошмар кошмарный… Пока Вас не было, в окно ворвалось торнадо и разнесло Ваш кабинет в пух и прах.

– Ха-ха… Это торнадо с собой кусок свалки захватило? – смотрю на кучку чего-то странного непонятного, раскинутого по полу.

– Нет! Это… - Оля опять вручает мне непослушного ребенка, а сама принимается забрасывать весь этот хлам в свою сумочку. Она серьезно все это каждый день с собой таскает? Один вопрос – зачем? Хоть я его и не озвучиваю, но он читается в моих глазах. Потому Оля отвечает… - Никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься. Иногда может понадобиться совершенно неожиданный предмет. И очень здорово, когда этот предмет есть в твоей сумочке…

Допустим. Ладно, это дело Оли. Но у меня, если честно, пальчики-то чешутся. Уже продумываю план, как бы незаметно эту поношенную торбу с барахлом выбросить в мусорку, пока Михалкова не видит. Куплю ей новую, фирменную… А с другой стороны, мне собственное здоровье важнее. Кто знает, может на просторах внутренней части этого громадного аксессуара-мешка деда Мороза завалялась какая-нибудь гантелька. Если Оля огреет меня своим аксессуарищем, я не только звездочки увижу, но и луну целую.

Справившись со своей кошмарной сумкой, Оля собирает по полу бумажные листы, какую-то папку, а после – протягивает все это безобразие мне.

– Это что? – не понимаю я.

– Это для сегодняшней презентации… - смотрит в пол. И правильно делает, потому что я готов прожечь в ней дыру своим взглядом.

Не окажись виной этого погрома мой ребенок, Оля заслужила бы выговор. Как минимум… Но сейчас мне нельзя орать, а то бросит меня один на один с этим пупсиком-четырезубиком. Но я, честно говоря, с огромным трудом сдерживаюсь, чтобы не выпалить какую-нибудь гадость.

Ох, Стахов, только не смотри на пол, если не хочешь бухнуться в обморок. Никак нельзя этого делать, а то там грязно, и сомневаюсь, что Михалкова, так сильно меня «любящая» подстелет мне под голову мягкую подушку. Буээээ. А если она вдруг сумку свою додумается мне под голову засунуть. Фу, твою мать.

Потому, сохраняя остатки своего самообладания, отвечаю просто и лаконично:

– Спасибо… - смотрю на часы. До беседы с Самойловым минут 20. Как раз есть время, чтобы включить ноутбук, настроиться на нужную волну и ознакомиться с этими помятыми документами.

Но сделать это оказывается нереально… Ведь я не учел одного факта – теперь я не один, теперь у меня есть сын. И времени «настроиться» у меня ноль. Хочешь настраиваться, делай это, пока малыш спит… Кстати, мелкий! А не пора ли тебе спать? Кажется, нет. По крайней мере, по его игривому настроению понятно, что он пока не собирается отправляться в царство Морфея.

Оля настойчиво потребовала осмотреть пол от и до, чтобы на нем не осталось никаких мелких предметов. Потому что малыш все берет в свой ротик! Надо было видеть меня, да и Олю, когда мы ползали на четвереньках, выискивая загадочные штучки. Малыш всячески нам подражал. Ползать он, конечно, и без того умел. Но периодически останавливался, делая вид, что что-то нашел, царапал ковролин своим пальчиком и что-то там произносил. Вот почему мои родители заставляли меня изучать английский, французский, японский??? Почему я до сих пор не выучил детский язык? Хоть понимал бы, что сынуля говорит. Глядишь, и имя матери сказал бы… Ох…

В какой-то момент ребенку надоела эта совершенно неинтересная для него игра. Он начал хныкать, сначала тихонечко-тихонечко. Но поняв, что на него не обращают внимания, малыш решил продемонстрировать всю силушку своего голоса. Я как раз под своим столом искал загадочное, ну знаете, «ищу то, не знаю что», когда мальчик завопил так громко, что я от неожиданности бухнулся головой в нижнюю часть стола. Вот, теперь шишку набил. Большая начальниковская шишка с шишкой.

Черт! Чуть не матюкнулся. Но дети ведь такие восприимчивые, еще не хватало, чтоб малыш матом заговорил.

Михалкова подбежала к нему. Хотела взять его на руки, но он сопротивлялся, даже пытался драться.

– Может, он опять голодный? –не понимала она. –Или памперс опять менять нужно?

– Опять?! – я уже стоял рядом с ними, возмущался, как мог.

Это ж сколько раз на день приходится ковыряться в детских какашках? Ох…фух… Подташнивает, то ли от осознания этого, то ли от удара башкой. Может, я микросотрясение получил?

Включаю свое опупенное обоняние, принюхиваясь. Вроде ничем не воняет. Оля не доверяет моему носу, проверяет сама, все чисто. Значит, все же голодный…

В переноске Михалкова находит пакет овсяного печенья.

– Как думаешь, ему уже можно? – интересуюсь я. Оля пожимает плечами, отвечая…

– Сейчас проверим. У нас же есть великий и могучий…

– Русский язык? – туплю я, вспоминая стихотворение в прозе Тургенева.

– Интернет! – Михалкова ищет в телефоне нужную информацию. Кивает… Значит, можно.

Дает одно печенье ребенку, тот с радостью начинает его хомячить, перетирая своими немногочисленными зубками, размазывая по лицу и превращаясь в еще большего поросенка. То, что он накрошит, меня волнует меньше всего. Лишь бы дите не орало. А с тетечкой Тамарочкой я потом договорюсь.

Еще Оля находит в переноске пару кубиков среднего размера и коричнево-оранжевого медвежонка. Может, стоит изучить ее от и до, вдруг там еще что-то интересное будет? Но это потом, после беседы с Самойловым.

Малыш теряет интерес к печенью, заметив, видимо, свои любимые игрушки. Начинает стукать кубиком по полу, затем облизывает его, потом опять им стукает.

Замученная Оля садится на диван. За несколько лет нашего сотрудничества я впервые вижу ее настолько уставшей и измученной. Девушка интенсивно растирает виски, пытаясь справиться с головной болью.