Няня для Боссёнка
Шрифт:
– Было… Я видела Вас после душа, Максим Никитич. – Рассмеялась я, но мой шеф сегодня был удивительно невеселым. Просто царевна Несмеяна, то есть, царевич Несмеян.
– Душа? Вода… Воды… - простонал он, огляделся по сторонам. Взял цветочный распылитель и набрызгал из него сначала себе в рот, потом на себя. –Хорошо…
– А на кухне вода, я так понимаю, закончилась?
– До кухни еще дойти надо… Голова кругом идет.
– Сейчас еще больше пойдет. Макс, ты мне вот что скажи, зачем ты вчера Самойлову звонили?
– Я?
– Ты…
– Оль, не смешно.
– А ты в телефоне проверь, - я протянула ему его мобильник.
– А… - он нахмурил брови. – А откуда у тебя мой телефон?
– Вот это сейчас последнее, о чем ты должен думать. –Выкрутилась. Ну а теперь его очередь выкручиваться.
Максим проверяет свой телефон. На миг теряет дар речи, кривится, закусывает губу.
– И что я ему наговорил, интересно? – растерянно спрашивает он.
– Это я у тебя хотела спросить, - пожимаю плечами я.
– Ну вот! Угораздило же… И так обещал почтить личным визитом этого ненормального. Так теперь еще что? Я даже боюсь представить, что я ему наговорил.
– Вот за то, что наговорил, тебе не мешало бы извиниться. А то не хватало еще, чтобы Самойлов на тебя в суд подал… за моральный ущерб.
– Потом… Сейчас только начало восьмого. Он спит еще…
– Он? Поверь мне, он не спит. Помнишь, он говорил, что у него годовалый ребенок.
– Да уж…
– Ну? Давай, звони… - хм, сейчас я увижу восьмое чудо света – извиняющегося Стахова. Вот умора будет.
Он скривился, но повиновался.
– Эммм, ну вот, не взял трубку. – Максик сбросил после первого гудка.
– Максим Никитич, какой пример Вы подаете своим подчиненным?
– Оль, ну не сейчас. Голова и так трещит. Не хочу выслушивать еще и то, какой я кретин.
Но Самойлов перезванивает. Максим ошарашенно смотрит на телефон, не хочет отвечать.
– От судьбы не убежишь, - смеюсь я.
Максим все же берет трубку.
– Доброе… На шашлыки? Так я это… Нет, не передумал. Да? Ну конечно, да, через пару часов буду. Угу… Ах да, адрес скиньте. Ага…
Ладно, извинений не было. Но Максим почему-то выглядит крайне растерянным.
– Мы договорились на природу выехать, шашлыки пожарить, представляешь? Он меня почему-то Максоном называет. Говорит, скоро увидимся, приятель…
– Это как вообще? – вот обидно. Я из кожи вон лезла, пыталась с этим Самойловым на контакт пойти. Не понимала, что я не так делаю. А Максик вот так… Вот так, значит? Почему я обиделась? Потому что надавали на самый больной мозоль – на мой комплекс отличницы. Ну и пусть…
– Ну не знаю… По всей видимости, мне удалось найти с ним общий язык. Оль…
– Что? – я заметила. А вот ты не заметил, что мне обидно…
– А поедешь со мной… на шашлыки?
– Чегооооо? – подфигиваю я. –Нет уж, Максон… Ты эту кашу заварил, ты ее и ешь… То есть, шашлыки… Все. Вижу, у тебя тут все под контролем, а я уехала.
– В офис?
– Сегодня суббота. Во-первых, мой выходной, а во-вторых, первый день моего отпуска. Я в понедельник заеду, заявление напишу.
Глава 47.
Максим
Холодный душ, чашечка ядреного кофе и какой-то противопохмелин практически сотворили со мной чудеса. Я частично вернулся в свою более-менее нормальную форму. Ну, не считая еще довольно выраженного сушняка и общего недомогания.
Но все же ехать самостоятельно к Самойлову в другой город я не рискнул. Вообще, я мог бы отказаться от этой встречи или хотя бы перенести ее. Но, немного поразмыслив, все же решил, что при любом раскладе мне придется ехать к нему, потому что надо еще понять, что не так с его объектом и почему он постоянно придирается. Ну и второе – свое слово я привык держать. Даже сказанное не на трезвую голову, и даже если я сам не помню, как наобещал.
Вызвал штатного водителя компании. Пока он ехал за мной, отсыпал Джеку целую миску сухого корма, спрятал все предметы с пола, что он мог бы сгрызть. А еще решил перепрятать ключ от дома, чтобы избежать нежданных гостей в лице моей матери.
– Ну вот! Тоже мне, предсказуемый. Я посмотрю, как мама теперь его найдет! – обрадовался я, пряча ключ под коврик у входа.
Григорий поздоровался и, глядя на мою уставшую физиономию, поинтересовался, как у меня дела.
– Не спрашивай, Гриш… Только ты это, можешь не слишком гонять? Что-то мутит…
– Тяжелая ночь?
– Нет, друг мой сердечный. Ночь была прекрасной, а вот утро, действительно, тяжелое… Встретило меня тяжелой головой, неприятными последствиями и незапланированной командировкой.
Ехали долго… Грише приходилось периодически останавливаться, чтобы я подышал. Мда… Последний раз меня укачивало, когда я был маленьким ребенком.
Уже подъезжая к даче Самойлова, я вспомнил, что как-то неприлично появляться с пустыми руками. Заехали в магазин, купил торт и различные сладости к столу. Дальнейшая дорога далась еще тяжелее – запах сладостей раздражал и вызывал тошноту.
С горем пополам, мы все же приехали по нужному адресу.
– Ты ничего не напутал? – оглядывался я по сторонам. Честно говоря, ожидал увидеть какой-нибудь особняк, крутой загородный дом с огромными воротами. Но домик был небольшой, забор из деревянных досок, немного повален.
Заметив припаркованный автомобиль, к нам приблизился хозяин этого жилища. Самойлова я видел всего раз, во время недавнего сеанса видеосвязи, потому не был уверен, что это он.
– Максон… - точно он… Самойлов встретил меня крепким рукопожатием. – Так ты с приятелем? А я думал, с Олюсечкой-пупусечкой приедешь! – чавоооо?
– Что, простите? – все же более сдержанно сформулировал я свой приступ офигевания!
– Ты мне вчера целых 20 минут рассказывал о том, как ты ее любишь, какой она пупусичек, но колючччиииий.
– Ой, не помню ничего… - стыдно. Выложил все свои переживания незнакомому человеку. Интересно, а Оле я вчера тоже все это… хм… рассказывал. Не удивительно, что она встретила меня довольно холодно сегодняшним утром. Пупусечка, блин… Что за слово такое дебильное!
– Ну ничего… Разберетесь. А пока бери своего товарища, и пошли костер разжигать. Только тебя и ждали.