Чтение онлайн

— Так вы поэтому такой замкнутый? — невольно улыбаюсь я. Владимиру неприятно, что у меня есть другой мужчина. Забавно. Паша меня никогда не ревновал, да я и повода не давала. Оказывается, есть в этом что-то приятное.

Громов щёлкает выключателем. Яркий свет обжигает сетчатку. Жмурюсь и закрываю глаза ладонью.

— Что тебя насмешило? — звучит грубый вопрос.

— Я думала, случилось что-то серьёзное. Да, у меня есть парень. Вернее, был… — запинаюсь, улыбаться больше не хочется. Сегодня я разорвала восьмилетние отношения. Интересно, сколько дней уйдёт на осознание и принятие этого факта?

— Вы расстались?

— Да. Он замуж меня позвал, а я отказала. Брак не спасёт протухшие отношения.

Я бы хотела рассказать Владимиру больше, но вспоминаю о дистанции. И о работе, которую ценю. Нужно прекращать эти посиделки на летней веранде.

— Кто завтра Ксюшей занимается? — перевожу я тему, пока Громов хранит молчание.

— У меня важное совещание после обеда, так что ты.

— А Каролина?

— Она сказала, что заедет на неделе. У неё возникли какие-то срочные дела, — с иронией произносит Владимир.

— Ясно.

Всего лишь две встречи с дочкой — и у Каролины уже срочные дела появляются. Видимо, Громов был прав: его бывшей жене быстро наскучит общение с Ксюшей.

— Виктория, — окликает меня Владимир, когда я намереваюсь уйти.

— Да?

— Директора школы не уволят, — сообщает он нейтральным голосом. — И классную руководительницу Ксюши тоже вернули на работу.

Он выполнил мою просьбу! О Тамаре Кирилловне я ничего не говорила, но Владимир как-то понял, что я очень переживаю за своих бывших коллег! Счастье переполняет меня, так что я перестаю сдерживаться. Подбегаю к Громову, крепко обнимаю его, зажмуриваюсь от пронзающей душу искристой радости.

— Спасибо вам, — шепчу я.

Целую опешившего Владимира в щёку и, пожелав ему спокойной ночи, бегу в дом.

Владимир

Каролина выглядит уставшей, хотя провела с Ксюшей всего один вечер.

— Когда тебя ждать в следующий раз? — спрашиваю я.

— На следующей неделе, — неопределённо отвечает она.

— А конкретнее?

— Какая разница? — раздражённо всплескивает руками Каролина. — Это что-то меняет? Я занята буду, приеду, как только смогу.

— Признайся: тебе было скучно смотреть детские мультики, — наседаю я. Хочу, чтобы Каролина перестала врать и оправдываться несуществующими делами.

— Ты ошибаешься.

— Я тебя девять лет знаю. И давно научился считывать твои эмоции, даже когда ты их старательно прячешь. А сейчас ты не пытаешься изобразить радость. Каролин, зачем тебе Ксюша? Скажи правду.

Она садится в кресло, поправляет волосы небрежным жестом. Смотрит на меня с ненавистью и отчаянием.

А ведь раньше у нас были хорошие отношения. Я влюбился, как пацан, ухаживал за ней, цветы дарил и в рестораны каждый день водил. Делал всё, как полагается. Добивался женщину, которая поселилась в моих откровенных фантазиях. Каролина не спешила отвечать мне взаимностью, в её голубых глазах я видел безразличие и скуку, из-за чего старался ещё больше. Концерты, путешествия, дорогие подарки. Тратил на неё последние деньги. И она наконец-то стала моей.

А через месяц Каролина забеременела, хотя мы предохранялись. Я был шокирован, но в тот же вечер пошёл в ювелирный магазин и купил помолвочное кольцо. Сделал предложение не слишком-то романтично, даже на одно колено не встал. Каролине это не понравилось, я боялся, что она вообще откажется от брака. Но она сказала: «Да».

Ксюша родилась немного раньше срока. Первое, что я запомнил — её сморщенное розовое личико и тонкие пальчики, настолько маленькие, что я жутко боялся как-нибудь ей навредить. Держал с опаской, волновался. Но однажды Ксюша посмотрела на меня так задумчиво и долго, будто всё-всё понимала, и я перестал паниковать. Ощутил, как в груди разбухает новое чувство, всеобъемлющее, горячее и нежное.

Наши с Каролиной отношения становились хуже с каждым днём. Она тяжело справлялась с материнскими обязанностями, поэтому у нас жили её родители. Уехали они лишь тогда, когда я разобрался с делами и смог проводить с Ксюшей больше свободного времени. Мне очень нравилось читать ей сказки. И помогать в познавании мира. Я покупал лучшие игрушки, следил за каждым шагом дочери. Радовался её самым мелким достижениям.

А затем умерли родители Каролины. Примерно в то же время бизнес стремительно пошёл ко дну. Я с головой окунулся в работу, зубами выгрыз себе место под солнцем. Жил на автопилоте и ничего не замечал. Пока не увидел Каролину в объятиях другого мужика.

— Я хочу стать нормальной, — говорит она тихо. Руки заламывает, впервые за долгое время снимает маску высокомерной мажорки.

— Ты собираешься забрать Ксюшу, чтобы почувствовать себя такой, как все? Нормальной? Что за чушь? — возмущаюсь я.

— Это не чушь! Я устала быть ненормальной. Сиротой, брошенкой, эгоисткой. Макар считает, что именно я должна воспитывать Ксюшу, ведь для девочек очень важна материнская любовь. Ты ей не дашь того тепла, которого она заслуживает.

— Подожди. Я правильно понимаю — ты хочешь обратиться в суд и лишить Ксюшу привычной жизни только потому, что твой любовник что-то там однажды ляпнул, не подумав?

— Но он прав! — вскрикивает Каролина.

— Да наплевать мне! Я грешным делом подумал, что это твоё желание было. Решил, у тебя в голове что-то переклинило и поэтому ты вернулась к Ксюше. А оказывается, ты это ради теннисиста своего затеяла, — у меня слов приличных не находится, чтобы описать весь идиотизм ситуации.

— Макар делает меня лучше. И я сама хочу быть лучше рядом с ним!

— Моя дочь не будет жить с тобой и каким-то левым мужиком. Я этого не допущу.

Перед глазами красные пятна мелькают, в висках шумит, голос срывается от кипящей злости. Я сжимаю руки в кулаки, терпение лопается. На языке вертятся только матерные слова.

— Я не отступлю, — бросает Каролина.

— Уходи, — указываю на дверь. — Уходи, пока я не сказал то, что тебе не понравится.

Она вновь маску на себя надевает: в глазах решимость, подбородок гордо вздёрнут, губы сжаты в тонкую нить. Каролина уходит, истерично хлопнув дверью.

Надеюсь, Ксюша не проснётся. Надо проверить. Иду к детской комнате, заглядываю внутрь. И на душе сразу теплеет. Дочка спит, у прикроватной тумбочки горит настенный светильник. Наверное, забыла выключить. Стараюсь шагать как можно тише, останавливаюсь, заметив листок с рисунком на полу.

Ксюша изобразила нашу семью. Мы с Каролиной держимся за руки, а дочка стоит рядом и улыбается.

Паршиво. Выключаю свет, осторожно закрываю дверь и спускаюсь на первый этаж. Нарезаю круги по пустой гостиной, в конце концов решаю подышать свежим воздухом. Там меня застаёт Виктория.

Я не собираюсь рассказывать ей об истинных мотивах Каролины, поэтому свожу разговор к банальной ревности. Да, мне было неприятно видеть парня Виктории, но не до такой степени, чтобы сидеть в одиночестве и думы горькие думать. Да и какой толк ревновать девушку, которая мне не принадлежит?