Чтение онлайн

??????????????????????????

Разговор не клеится. Слишком много посторонних мыслей в голове. И Ксюшин рисунок стоит перед глазами. Она мечтает о полноценной семье, а я не могу ей этого дать.

Смотрю на Викторию. Хорошо, что наш второй поцелуй так и не состоялся. Она замечательная няня, поэтому наши отношения должны оставаться исключительно рабочими. Так будет правильно. И никто не пострадает.

Но все мои аргументы кажутся мелочными и неубедительными в тот момент, когда Виктория обнимает меня и целует в щёку. Я не успеваю ответить ей, она слишком быстро отстраняется и убегает в дом. Улыбаюсь, качаю головой.

Умение радоваться за других — чрезвычайно редкое качество. Этим Виктория меня покорила. Она просила не увольнять директора школы, я к ней прислушался и сделал пару звонков. От меня не убудет, а ей легче станет. Только я не ожидал, что Виктория так бурно отреагирует. И посмотрит на меня с обезоруживающей благодарностью.

Всё же она необычная девушка. Я таких раньше не встречал. Жаль, что мы не познакомились в другое время и при других обстоятельствах. Мне сейчас не до отношений. В первую очередь я должен думать о благополучии Ксюши. А остальное потом.

Сегодня у меня не получается вернуться домой пораньше. Деловая встреча затягивается, партнёры всё никак не желают подписывать контракт. Но в конце концов я убеждаю их в том, что наше сотрудничество будет взаимовыгодным и успешным.

Каждого можно продавить, если смотреть в правильном направлении. Читать людей несложно, главное — быть внимательным и осторожным. Не наседать сразу, а вовремя разыгрывать свои козыри. Тогда всё получится.

Захожу в дом и слышу детский смех. На сердце сразу теплеет.

— У меня тоже кривые вареники. Посмотри на этот — его как будто грузовиком передавило, — весело говорит Виктория.

— Ага, и все внутренности вылезли, — хохочет Ксюша.

— Ну ничего страшного, проведём реанимацию, обратно всё запихаем. Тем более это легко: надо всего лишь разлепить тесто, а затем убрать часть начинки. Повторяй за мной.

— Теперь творога слишком мало, — жалуется Ксюша.

Я иду на кухню и наблюдаю необычную картину: на дочке смешной фартук с изображением единорога, руки и лицо испачканы мукой. На деревянной доске лежат вареники, а на плите закипает вода. Виктория смущённо улыбается мне, Ксюша бросается навстречу и вымазывает мой костюм мукой.

— Ой, — вскрикивает она, заметив, что натворила.

— Ничего страшного, — бормочу я, немного растерянный из-за Ксюшиной реакции. Она давно ко мне в объятия не бросалась, постоянно осторожничала и стеснялась. — Чем вы тут занимаетесь?

— Виктория Андреевна учит меня готовить. Смотри, какие у меня вареники получились, — она указывает пальчиком на кривое нечто с вылезшим творогом. И как на это реагировать? — Красивые, правда?

— Ага, — бормочу я.

Бросаю взгляд на Викторию. Она смотрит с насмешкой и вызовом. И я неожиданно для самого себя решаюсь на эксперимент. Скидываю пиджак, остаюсь в рубашке и брюках, подхожу к столу и дотрагиваюсь до сырого теста. Я триста лет не готовил, только в студенческие времена яичницу жарил да макароны варил, но те бедные годы давно остались позади. Сейчас у меня есть Елена Леонидовна, она прекрасный кулинар.

Но ироничный взгляд Виктории и вопрос, застывший в глазах Ксюши, подталкивают меня на что-то новенькое.

— Может, я тоже хочу научиться лепить вареники, — говорю с улыбкой. — И посмотрим ещё, у кого они будут самыми красивыми.

— Пф-ф-ф, конечно, у меня, — всплескивает ладонями Ксюша. — Смотри, как я делаю, и повторяй.

Она берёт немного теста, раскатывает его, вырезает стаканом небольшой кругляш, кладёт внутрь творог и пытается слепить всё это чудо. Виктория наблюдает за её стараниями, закусив нижнюю губу.

— А вы почему филоните, Виктория Андреевна?

— Виктория Андреевна? — она театрально прикладывает руки к груди, изображая небывалое изумление. — Так вы знаете моё отчество?

— Конечно, знаю, — ворчу я, пытаясь повторить Ксюшины манипуляции. С тестом я ни разу не работал, вареники не люблю, как и пельмени.

— Удивительно, — хмыкает Виктория и тоже берётся за дело.

Я с удивлением понимаю, что мне нравится это нехитрое занятие. Нет, я не открыл в себе кулинарные задатки, дело в другом. Мне уютно и спокойно рядом с Викторией и радостной Ксюшей. Она лепит эти вареники с таким старанием, что я невольно поддаюсь ей и начинаю каких-то монстров создавать, лишь бы дочь ещё раз улыбнулась. Что она и делает.

— Самые красивые вареники у Виктории Андреевны, — заявляет Ксюша. — А потом уже у меня. Но я этим первый раз занималась, значит, победа должна быть моей. Правильно?

— Мои произведения искусства вам совсем не нравятся? — ёрничаю я.

— Сойдёт, — благосклонно произносит Ксюша.

— Есть можно, — поддакивает ей Виктория.

Она бросает вареники в кипящую воду, а я поднимаюсь к себе, чтобы переодеться в чистое. Настроение приподнятое. С дочкой мне интересно заниматься даже такими простыми вещами, как готовка. Никогда бы не подумал. В груди становится тесно. Никому не отдам Ксюшу. Ни при каких обстоятельствах.

Мы ужинаем на кухне. Вареники оказываются вкусными и сытными, Ксюша их за обе щеки уплетает. То и дело поглядываю на Викторию. Мне хочется как можно чаще на неё смотреть, угадывать её эмоции, ловить случайные улыбки. Она ест без особого аппетита, загружает грязные тарелки в посудомойку. Ксюша вертится рядом, без устали тараторит:

— А мне понравилось готовить! Но на велосипедах интереснее кататься. Я у Кати завтра спрошу, умеет ли она лепить вареники. А то она хвасталась, что вместе с родителями все-все уроки делает, и на каток ходит, и даже маме помогает цветы выращивать. Я тоже хочу чем-нибудь похвастаться.

— Мы можем сходить на каток все вместе, — предлагаю я.

— И с мамой тоже?

Сколько раз она будет вспоминать Каролину? Это вообще когда-нибудь закончится? Я больше всего боюсь, что Ксюша будет постоянно нуждаться в материнском тепле и участии. Как ей донести одну простую мысль — люди, которых мы любим, не всегда отвечают нам взаимностью? И ничего ты с этим не поделаешь.

— Вряд ли она захочет.

— А если мама не против? Нам было бы весело вчетвером.

Ну как я могу отказать, когда в глазах дочери столько надежды? Что-то я чересчур мягким в последнее время становлюсь. Благо, работы это не касается. Не хватало ещё бизнесом рисковать из-за невесть откуда проснувшейся во мне доброты.

— Только если она не против, — выталкиваю из себя.

— Ура-а-а-а! Я сейчас же позвоню маме и спрошу, хорошо?

Нехотя киваю. Ксюша спешит к себе, мы с Викторией остаёмся вдвоём на пустой кухне.

— Мне иногда кажется, что Ксюше будет интересно любое занятие, которое ты ей предложишь.

Виктория довольно улыбается.

— Разве это плохо?

— Я такого не говорил. Ты отлично ладишь с детьми. Мне интересно, это врождённое качество?

— Не знаю. С племянником я тоже в хороших отношениях. Иногда Лара мне завидует. Говорит, Лёва мне больше доверяет, чем ей.