Чтение онлайн

— Марк показывал нам волшебные цветы из других миров, — похвастался Шемрок, бросив на Марка неподобающе восхищенный взгляд. Не хватало ещё, чтобы дети подумали, будто вечно сующий нос в чужие дела волшебник это образец для подражания.

— Они горят очень красиво, — добавил Лето.

— Удивительный феномен, — подхватил Арадий. — Цветок защищает себя от вредных насекомых, самовоспламеняясь.

— Только они так горят, что совсем-совсем не сгорают, а потом… потом… — задыхаясь от возбуждения, рассказывал Лето. Он взмахнул руками, явно не находя нужных слов, а потом ткнул брата в бок.

Арадий понятливо кивнул и продолжил:

— Когда он отцветает, образуется коробочка и вот этими коробочками питается особый вид птиц, благодаря чему эти птицы начинают испускать очень необычное для того мира свечение.

— Ух-ты, прямо жар-птицы какие-то, — восхитилась я. Надо же, сколько чудес в разных мирах бывает. А мне достался родной мир без магии и подобных интересных плюшек. Хорошо хоть на старости лет попутешествовать довелось.

— Да? — ненатурально удивился Марк, старательно глазеющий на картину над камином. — Надо же, как много сходства в разных мирах.

Слишком уж невинный вид для такого замечания. Разве что не насвистывает незамысловатые мелодии, а так точь-в-точь Шемрок, когда пытается отвлечь Винку от факта, что пирогу не хватает двух кусков.

— Марк? Хочешь что-то рассказать? — с лучшими своими учительскими интонациями спросила я. Не хватало только: «мы всё посмеемся», но я не была уверена, что будет над чем смеяться.

— Ничего подобного. Занимательно, что ты это заметила. Ведь ваши жар-птицы это, в некотором роде, импорт, — он покрутил в руках тросточку с таким видом, словно впервые ее видел.

— Ты притащил в чужой мир птиц? — восхитился Астер. — Потрясающая самоуверенность. А если бы они разрушили всю экосистему?

— Ничего они не разрушили, — отмахнулся волшебник. — Их местные аристократы живенько изловили, а ухаживать, как полагается, не умели и держали в золотых клетках, так что бедняжки вымерли буквально за три-четыре поколения.

Надо же, вот тебе и сказки. Вот тебе и эксцентричный друг родителей. Интересно, и давно Марк бродит по мирам, причиняя добро? Тут птиц завезет, там старушку умыкнет и в няньки назначит. Ему бы хобби какое-нибудь безобидное. Сериальчики там, вязание.

— Держали птиц в клетках для развлечения? — ахнула Стеллария, и в ее бледно-голубых глазах заблестели слезы. Ну вот, довели мне ребенка. — Это же ужасно! И незаконно!

— Разные миры, разные законы, — развел руками Марк. — Зато на родине эти, как их метко назвала Ирида, жар-птицы до сих процветают и чувствуют себя просто замечательно.

Вот уж утешил, ничего не скажешь.

— Законы о защите животных были приняты в нашем мире ещё четыреста лет назад! Страшно подумать, что где-то существуют столь отсталые цивилизации! — возмущалась Стеллария. Возмущение ей шло. Бледные щёки раскраснелись, глаза заблестели.

Я подумала о канарейке, которую мне подарили на шестилетие, и тихонько вздохнула. Отсталая цивилизация, значит.

— А как же жабонки? — решила я немного прояснить ситуацию. Или я местные законы нарушала, когда лазала по веткам, чтобы добыть этих чудо-юдо птичек счастья? — Мы же их изловили.

— Во-первых, мы их отпустим, когда подрастут. Во-вторых, у жабонков повышенный магический фон, поэтому проживание в доме, полном драконов, им полезно, особенно на стадии формирования скелета. Есть версия, что гнездиться жабонки предпочитают не там, где нужно счастье, а как раз в местах с повышенным магическим фоном. Недалеко от жилищ драконов, фейри и прочих магических существ.

— Неправда! — возмутился Шемрок. — Мы в книжке прочитали про счастье!

— Ну, если в книжке, — протянул Арадий таким тоном, что сразу стало понятно, что он тут самый умный и поэтому готов уступить, — тогда вполне возможно.

Разговор перешел на другую тему, а я сидела, пила чай и думала о счастье. Для каждого человека (и дракона) оно же заключается в чём-то своём…

Следующим утром после завтрака я вихрем ворвалась в кухню.

— Винка, у нас есть немного зерна? Мы со Стелларией и Лоницерой идем кормить птичек. Посиделки в девичьей компании.

Винка, как обычно, одновременно делала уйму дел: помешивала какой-то крем или соус, варящийся на плите, лущила что-то вроде местного горошка, а в перерывах между подходами от плиты к столу ухитрялась еще и протирать окна и начищать столовые приборы.

— Может, тебе помочь? — предложила я этой рабыне домашнего хозяйства. — Могу взять на себя овощи. А когда закончим с ними, пойдем создавать профсоюз, потому что это же невозможно столько трудиться, нужен кто-то, кто будет защищать твои права. У тебя выходные вообще бывают?

— Зерно в кладовке на третьей полке сверху. Слева банка большая, ты её сразу заметишь. Там как раз смесь разных круп для птиц. А выходные мне не нужны, — проскальзывая мимо меня, она быстро сунула мне в руки мэлюс. — Ешь. Тебе витамины нужны. Вчера каталась на драконе, а там, на высоте, ветрищи жуткие, не хватало ещё заболеть. Сейчас тебе болеть никак нельзя, хороша будешь с красным носом.

Я поспешно нырнула в кладовку. Давно меня так не ругали и не заботились обо мне. Есть в Винке что-то материнское. Что-то, что я потеряла много лет назад, когда умерла мама. Эти интонации и эту заботу не может дать ни муж, ни друг, ни подруга, ни кто-либо еще.

— А вот это детям отдашь, — впихнула мне Винка еще парочку фруктов, когда я, наконец, высунулась из кладовой с кормом для птиц в руках. — Ты какой цвет больше любишь?

— Э-э-э… чёрный? — наугад ляпнула я. Как-то не привыкла думать о любимом цвете. Среди взрослых такие разговоры вообще редко ведутся, меня лет с десяти не спрашивали, какой у меня любимый цвет.

— Нет, чёрный торт мы точно делать не будем, — отрезала домоправительница. — Как насчет… ах да, торт был голубой. Ну, конечно же! И как я сразу не увидела?

— Где был голубой торт? — нерешительно уточнила я, чувствуя, что начинаю терять нить разговора. Если она вообще была, эта нить.

— На помолвке, разумеется. Со свадебным пока обождем, там еще не очень понятно. И рецепт мудрёный какой-то.

— Помолвке? — разговор начинал напоминать беседу глухого и слепого.

— Могу еще приготовить те странные пирожные с медом, которые ты так любишь. Марка попрошу привезти баночку вашего меда, будут совсем как у тебя на родине.

— А-а-а… Хорошо, — осторожно пятясь назад, пробормотала я. — Спасибо. Это очень мило с твоей стороны.