Чтение онлайн

— Ну я не виновата, что пажучков можно ловить только ночью, — пробормотала я, зарывшись пальцами в волосы мужа и утыкаясь носом в шею. — Ммм… ты так вкусно пахнешь!

— Ну надо же! — ехидно ответил Кардус. — А я уж думал не дождусь!

— Не дождёшься чего? — я лениво приоткрыла один глаз.

— Совращений, конечно! И домогательств. Мы женаты уже почти неделю, и всё это время совращаю тебя исключительно я!

— Ну извини, — хмыкнула я, снова начав прислушиваться к возне за окном. — Я то-олько соберусь, а ты уже сам начинаешь меня соблазнять. Я не виновата, что у тебя так хорошо, можно сказать, профессионально, получается.

Кардус самодовольно ухмыльнулся и только притянул меня поплотнее, явно собираясь показать мне, как нужно правильно соблазнять, как в окно что-то просто немилосердно грохнуло, с подоконника упала забытая там книга и вазочка с одинокой розой.

Я подскочила на кровати.

— Нет, я так не могу! — возопила я. — Там кто-то ломится! Если это дети, то нужно что-то делать! Это же третий этаж!

— Как залезли, так и слезут, — философски заметил Кардус, не выказывая никаких признаков беспокойства. А чего беспокоиться? У него этих детей вагон и маленькая тележка, если парочка убьется, выпав из окна, ничего страшного.

— Нет, я так не могу! — сообщила я повторно, начав выпутываться из объятий мужа, одеяла и безжалостно скомканной простыни, свидетельницы его горячих ночных мастер-классов по соблазнению меня… Не то чтобы я сопротивлялась, но его пыл — это было нечто невероятное. Впрочем, я тоже открыла в своём новом теле такие неиссякаемые запасы страсти, что, вкупе с моим многолетним опытом из прошлой жизни, это дарило нам с Кардусом… ух, что это нам дарило!

Так. О чём это я? Я на мгновение замерла, собираясь с мыслями, но тут новый стук в окно, сопровождающийся какими-то приглушёнными воплями, заставил меня выскочить из кровати и, накинув халат, кинуться к источнику странных звуков, чтобы рывком раздвинуть шторы и замереть от неожиданности.

— Я так понимаю, ваш эксперимент увенчался успехом, — заметил Кардус, привстав на кровати и тоже изучая открывшуюся нам картину. А там было на что посмотреть!

На широком подоконнике снаружи было выстроено (не могу сказать, что свито, именно выстроено) неряшливое гнездо из палок, веток и листьев. Оттуда же торчала забытая когда-то в саду Шемроком подзорная труба, какие-то тряпки, в которых я опознала шаль Стелларии, полосатый носок Лето, чей-то остроносый туфель, и парочка свежесорванных цветов.

На этом невозможном гнезде восседала самая красивая птица, которую я когда-либо видела. Нет, я таких не видела вообще, потому что у нас на Земле не существуют птицы с радужным оперением, сияющим собственным светом, с яркими изумрудно-зелёными глазами, хохолком, словно унизанным на кончиках пёрышек бриллиантами… А рядом, раздувая переливчатые пёрышки на горле и испуская мелодичные трели, топталась ещё одна такая же птица, распуская пушистый хвост, как у павлина, но короче, ярче и рассыпающий разноцветные искры.

Единственное, что мне подсказало, что это, скорее всего, действительно наши жабонки, так это короткие широкие клювы… ну и кошмарное гнездо тоже служило неплохой такой подсказкой. А так они отличались от невзрачных буроватых птиц, как… как… я даже сравнения не могла подобрать, настолько у меня перехватило дыхание от восторга. Это были какие-то ожившие драгоценные камни, а не птицы!

— Ну, теперь, когда мы поняли, что спальню придётся делить ещё с одной парой, может вернёшься, наконец, к покинутому мужу? — поинтересовался Кардус.

— Ну во-от! Ещё куча малышни, — послышался знакомый недовольный голос. — Их еще охраняй!

Кардус в изумлении повернулся к некоту, который с недовольной мордой вскочил на небольшой столик с остатками нашего ужина, задумчиво ухватил кусочек мяса с тарелки и продолжил:

— Требую увеличения зарплаты! Мне работы прибавилось!

— К-какой зарплаты? — начал заикаться Кардус, с лица которого не сходило ошеломлённое выражение. — Почему я тебя понимаю?

— А, — махнул лапой некот в сторону меня. — Это она тебя научила. Она же теперь твоя жена. Вы теперь с ней одно.

— Вот это да! — изумилась в свою очередь я. — Первый в истории случай, когда передача знания языка произошла половым путём!

— Зарплату мне увеличить не забудьте! — муркнул кот. — Ещё мяса! Вы мне такого не давали! Жадюги! — он доел с тарелки остатки ветчины и начал умываться.

— Оно же несвежее, — машинально сообщил Кардус. Таким удивлённым я его не видела, пожалуй, никогда.

— Тем более! Не забудьте: ещё мяса! Ладно, я пошёл. Некогда мне тут с вами!

Он спрыгнул со столика, столкнув бутылку с недопитым вином, и исчез в складках портьер.

Несколько секунд мы с Кардусом смотрели на расплывающееся по бежевому пуху ковра рубиновое пятно, а затем он повёл рукой, заставив разлитое втянуться в бутылку, которая вернулась на стол, и восторженно проговорил:

— Ты знаешь, это лучший подарок мне на свадьбу! Понимать некота! Потрясающе! — и в его голосе я отчётливо услышала интонации Шемрока.

И тут на нашу дверь обрушился град ударов и звонкие вопли мальчишек дали нам понять, что мы безбожно задержались в своём уединении.

— Папа! Папа! — вопил Шемрок из-за двери. — Мама!

— Хмм… тебя уже называют мамой, — улыбнулся Кардус. — Быстро они.

— Меня?

— А ты видишь тут ещё кого-то, подходящего на эту роль? — Кардус ехидно приподнял бровь, демонстративно осматривая комнату.

Жабонки за окном подозрительно прищурились в ответ, а тот, который стоял рядом с гнездом, прикрыл крыльями сидящую на гнезде пару.

— Жабонки! — кричал из-за двери Лето. — Они вылетели!

— Мы срочно должны проследить, где они загнездились! — вторил им суровый голос Арадия.

— Тихо! — крикнула Стеллария. — Они мне сказали, что далеко улетать не будут.

Я подошла к двери, рывком её распахивая, отчего куча мала из мальчишек, висевших на ручке с той стороны, вкатилась внутрь. Стеллария с Лоницерой на руках более чинно шагнула внутрь.

— Доброе утро, — расплылась она в широкой улыбке. — Там уже Винка приготовила завтрак. И, по-моему, у неё снова было предвидение, потому что она что-то бормочет о дополнительных силах и счастливом событии. Вы не знаете, о чём она?