Няня для принцессы
Шрифт:
– Скажу тебе честно, – произнес следователь, лаская Елену Варфоломеевну взглядом. – Думаю, что убийца – это хозяин квартиры. Я уже проверил, квартиру Нинель Петровна отсудила у бывшего мужа Сергея Пасько. А для того, чтобы ему ее вернуть, он должен был порешить всех, кто на нее претендует. Так что ларчик с убийством Федора Чудникова, возможно, открывается просто.
Елена Варфоломеевна взяла в руки фотоальбом.
– Он был на свадьбе, – сказала она, показывая на фото Нинели рядом с симпатичным высоким мужчиной.
Следователь удовлетворенно кивнул.
– Это и есть Сергей Пасько. Он приходил и рассказывал мне, что Маша якобы что-то налила Нинель Петровне в чашку. Типа он видел.
– Врет. Отводит от себя подозрения. Чтобы Машу посадили, – возмутилась няня.
– Разумеется. Но дальше начинаются сложности. На все остальные случаи у него алиби. Он был на работе. Сергей Пасько не мог подмешать яд в суп. Он не мог налить цианистого водорода в холодильник Маши Кукевич, имитируя, будто бы тот разлился. Это сделал кто-то другой.
Елена Варфоломеевна смотрела на следователя с удивлением.
– Кто-то другой?!
– Да, – сказал следователь, неожиданно наклонился и поцеловал няню в губы.
Она дернулась, попыталась оттолкнуть его, но он был ей приятен, к тому же он был ее другом.
– Мммммм, – сказала она.
– Хорошо? – спросил следователь.
– Очень, – призналась няня. – Но не сейчас. Давай сначала поймаем убийцу. Того, другого.
– А потом? Съездим куда-нибудь? Вдвоем?
Елена Варфоломеевна молчала.
– Да?
– Да, – пообещала няня. – Но только после того, как Миша и Катя вернутся домой.
– Ты ответственная женщина, – кивнул следователь. – Я согласен.
Катя спускалась по склону горы и несла в руке оглушенного ежа Сантехника. За ней шел Кроки, хромая на все четыре обожженных лапы. Он тащил BFG, а также горшок с растением-графоманом. На дереве уже зеленел новый лист.
«Есть на земле героя два,Вот им хвалебные слова».Было написано на листочке. Ежик покраснел от удовольствия, Кроки приосанился, принцесса засмеялась и погладила шелковистые листья.
«Еж удивительно хорош,А крокодил силен и мил.От всех врагов меня спаслиНа благо всех и всей земли».– На благо, значит, всей Земли, – повторила принцесса. – Круто.
Растение трепетало на ветру, аки стяг. Подумав, оно выбросило еще один листочек.
«Я снова вижу свет, о боже!Спасибо Кроки вместе с ежом!Вновь с фотосинтезом дружу,Спасибо Кроки и ежу».Листики трепетали от удовольствия, самопишущее дерево окончательно осмелело и поверило своему счастью, после чего принялось выбрасывать листик за листиком. Глянцевые листья покрывала искусная вязь. Дерево-графоман находилось в приподнятом настроении.
«О, еж Cантехник! Кроки лирик!Я пропою вам панегирик!Меня закрыли злые зомби,В какой-то темной катакомбе.Но смелый Крок и храбрый ежик,Схватив, наддали им по роже.Теперь я снова на свободеИ кислород даю им. Вроде».Они шли к реке, чтобы напиться и полить растение, которое продолжало искриться от счастья, пузыриться вдохновением и выбрасывать новые листья со стихами.
– Я поэт, зовуся Цветик, от меня вам всем приветик, – поддразнила принцесса дерево.
В ответ растение не обиделось, а выбросило для принцессы красивый розовый цветок. Кроки с наслаждением вошел в воду. Прохладная жидкость успокаивала его обожженные лапы. Принцесса, сложив ковшиком руки, принялась поливать растение, которое окончательно потеряло бы голову от счастья. Если бы, конечно, у него была голова.
«Во глубине зловещих узТомился я, любимец муз.Тиранами я был пленен,Укоренен. Непокорен!Но знай же, зомби, знай, подлец!Сатрапам всем придет конец!Ты от возмездья не уйдешь!Грядут уж Крокодил и Еж.Свободы свет, конец несчастья!И на обломках зомбовластьяПусть выбьют наши имена —Ежа и Кроки! И меня».Время шло, а вдохновение у растения не только не иссякало, но, напротив, усиливалось.
Катя сидела, положив голову Мише на плечо. На плите жарился омлет.
– Шифр, – сказала она. – Я чувствую, что это важно. Четырнадцать, шестьдесят пять, двадцать один, девяноста два, девять. Второе число – двадцать три, шестнадцать, девяносто три, тридцать шесть, тридцать один. Последнее – тридцать три, семнадцать, шестьдесят два, ноль один.
– Эти цифры могут быть чем угодно, – произнес Миша. – Давай отнесем донесение тому, кому оно предназначено, и тогда все узнаем.
Катя обхватила руками лоб.
– Это текст, – поняла она. – Это буквы, а не номера. Это не координаты.
– Ну вот что такое четырнадцать, – не согласился с ней Миша. – Номер буквы в алфавите? Это «м»? Или слог «аг»? Слишком много вариантов.
– Давай перебирать, – сказала Катя. – Если это так, то у нас есть шансы. Букв всего тридцать три, и если мы видим, например, сорок шесть, можно сразу понять, что это не может быть буквой.
– Логично, – кивнул Миша. – Давай попытаемся. Один-четыре-шесть-пять.
– Всего два варианта. «Агед». Или «мед».
– Двадцать один девяносто два девять.
– Либо «базбз», либо «узбз», либо «узы».
Миша встал.
– «Медузы», – произнес он.
И мгновенно понизил голос. Они с Катей переглянулись. Сердце у девушки застучало.
– Мы можем ошибаться, это слово, возможно, не так расшифровывается.
Впрочем, они знали, что скорее всего правы.
– Давай дальше, – подбодрил ее Миша.
– Двадцать три, шестнадцать, девяносто три, тридцать шесть, тридцать один.