Чтение онлайн

Туда, где живут настоящие коровы и куры. Туда, где моя жизнь превратилась в комедию абсурда, но где я был по-настоящему счастлив.

Игорь молчал несколько секунд, видимо, переваривая информацию о том, что его босс, олигарх, едет в деревню за какой-то девушкой.

— Понял, Максим Игоревич. Самолет будет готов через час.

Сборы были быстрыми и хаотичными. Я бросил в чемодан пару рубашек, джинсы (которые купил еще для поездки в деревню на свадьбу), кроссовки и свой запас сарказма, который мне явно понадобится. Анютка, тем временем, уже сияла, как новогодняя елка. Услышав, что мы едем искать Люсю, она мгновенно преобразилась.

— Ула! — воскликнула она, прыгая по комнате. — Мы едем спашать Люсю! Как лыцали! Папа, ты будешь плинцем, а я — плинцессой!

Она схватила своего потрепанного плюшевого медведя и начала складывать в маленькую сумку свои сокровища: цветные карандаши, несколько книжек со сказками и игрушечного единорога.

— А может, мы найдем дологу? — вдруг забеспокоилась она.

— Найдем, мифутка, — заверил я ее. — У папы есть навигатор. И Google Maps. И вообще, я же олигарх, я все могу.

Поездка на частном самолете была... необычной, мягко говоря. Я, привыкший к деловым поездкам, к скучным переговорам в воздухе и к рабочей тишине, теперь летел с четырехлетней девочкой, которая всю дорогу рассказывала мне новые мифы про летающих единорогов и говорящих ящериц, которые помогают людям находить потерянную любовь.

— Папа, — прошепелявила она, прижавшись к иллюминатору и глядя на облака, — а там, в делевне, Люся глустная?

— Наверное, мифутка, — честно ответил я. — Но мы ее развеселим. Ты расскажешь ей новую сказку, а я... а я скажу ей, что я ее люблю.

— А она повелит? — с детской мудростью спросила Анютка.

— Должна поверить, — пробормотал я. — Потому что это правда.

Мы приземлились на небольшом региональном аэродроме, который выглядел так, словно его построили еще в советское время и с тех пор основательно забыли. Я вышел из самолета, и меня тут же окутал запах... настоящей деревни. Запах свежескошенной травы, навоза, земли после дождя и чего-то еще, чего я не мог идентифицировать, но что почему-то показалось мне родным. Воздух был таким чистым, таким свежим, что у меня закружилась голова от непривычки.

Я огляделся вокруг. Поля до горизонта, перелески, маленькие домики с огородами. Никаких небоскребов, никаких пробок, никаких офисных зданий из стекла и бетона. Это был другой мир. Мир, в котором я когда-то почувствовал себя живым, но который оставил, думая, что он мне не подходит.

— Папа, — воскликнула Анютка, выбегая из самолета и кружась с раскинутыми руками, — смотри! Коровы! Настоящие! И они такие большие!

Я посмотрел на коров, которые паслись на соседнем поле. Они стояли, лениво жевали траву и смотрели на нас с таким же философским спокойствием, с каким мудрецы взирают на суету мирскую.

Я взял напрокат старенький УАЗик, который выглядел так, словно участвовал в нескольких войнах и парочке революций. Мой "Мерседес" остался на аэродроме – он явно не был предназначен для деревенских дорог. Я, Максим Гром, олигарх с многомиллиардным состоянием, теперь ехал по ухабистым деревенским дорогам на автомобиле, стоимость которого была меньше моих часов, в поисках своей возлюбленной. Это было... эпично. И абсурдно. И совершенно не вписывалось в мой привычный образ жизни.

Мы ехали по пыльным дорогам, и я чувствовал, как мой дорогой костюм медленно, но верно покрывается слоем пыли. Мой мозг, привыкший к идеальной чистоте и порядку, был в легком шоке. Но я не обращал внимания на эти мелочи. Я думал только о Люсе. О том, что я ей скажу. О том, как я объясню свою глупость.

— Папа, — прошепелявила Анютка, болтая ногами на пассажирском сиденье, — а Люся живет в таком же маленьком домике, как мы видели в плошлый раз?

— Наверное, мифутка, — ответил я, лавируя между ямами на дороге. — Главное, чтобы она там была. И чтобы простила нас.

Мы проехали несколько деревень, каждая из которых была похожа на картинку из учебника истории. Я останавливался у местных жителей, спрашивал у них про Люсю Петрову. Они смотрели на меня с таким недоумением, словно я спрашивал дорогу на Марс.

— Ой, да тут таких Люсек в каждом доме по три штуки! — сказала одна бабушка в цветастом платке, которая сидела на лавочке и вязала носок размером с валенок.

Я начинал отчаиваться. Мои поиски были похожи на поиск иголки в стоге сена. В очень, очень большом стоге сена, размером с небольшой район.

И тут, когда я уже начал думать, что это безнадежно, я увидел ее.

Она сидела на крыльце маленького домика с покосившимся забором и смотрела куда-то вдаль пустым, потерянным взглядом. Ее обычно румяные щеки были бледными, плечи поникли, и даже издалека было видно, что она плачет. Мое сердце буквально остановилось, а потом забилось с удвоенной силой.

Мое сердце сжалось от боли при виде ее страданий. Я медленно вышел из машины, стараясь не напугать ее внезапным появлением.

— Люся, — прошептал я, и мой голос прозвучал охрипшим от волнения.

Она вздрогнула, как будто ее ударило током. Подняла голову, и я увидел ее лицо. Ее глаза, эти огромные голубые блюдца, которые я так любил, были красными и опухшими от слез. Она посмотрела на меня, потом на выскакивающую из машины Анютку, потом снова на меня. В ее взгляде читались удивление, недоверие, боль и что-то еще, что я не мог расшифровать.

— Максим Игоревич? — прошептала она, и ее голос дрожал. — Вы... вы что здесь делаете? Как вы меня нашли?

— Я приехал за тобой, Люся, — сказал я, делая осторожный шаг к ней. Мой голос, к моему удивлению, прозвучал нежно, без привычных ноток сарказма или высокомерия. — За тобой и за нашей семьей.

Анютка, не обращая внимания на взрослые сложности, выскочила из машины и бросилась к Люсе с радостным криком.

— Люся! — воскликнула она, обнимая ее. — Я так скучала! Папа всю дологу говолил, что ты самая лучшая! И мы плиехали тебя спашать!

Люся обняла Анютку и заплакала еще сильнее. Но теперь в ее слезах было что-то другое – не только боль, но и облегчение.

Я подошел ближе и присел на корточки перед ней, чтобы быть на одном уровне.

— Люся, — сказал я, и мой голос дрожал от переполнявших меня эмоций, — я... я все понял. Лиза... То, что ты видела... это ничего не значило. Мы с ней разведены и сходиться я не собираюсь. Пусть едет в свой Лондон. Я... я люблю тебя, Люся. Безумно, безнадежно, навсегда.

Люся подняла на меня глаза, полные слез.

— Я... я видела, как вы целовались. И поняла, что я... что я никто. Что я просто наивная дура, которая поверила в сказку.

— Нет! — резко сказал я. — Не смей так говорить о себе. Ты не дура. Дурак – это я. Я, который позволил этой змее войти в нашу жизнь. Я, который не сказал тебе сразу, что люблю. Я, который чуть не потерял самое дорогое в своей жизни из-за собственной гордости.

Я взял ее за руки. Они были холодными и дрожали.

— Выходи за меня замуж, Люся, — сказал я, глядя прямо в ее глаза. — По-настоящему. Потому что ты сделала мою жизнь настоящей. Потому что рядом с тобой я не олигарх Максим Гром, а просто человек, который умеет быть счастливым.