Чтение онлайн

Я хмыкнула, смерив этого чудака на букву «м» выразительным взглядом. Интересно даже, на что надеялся господин Шапошников, затевая эти разборки? На то, что у меня гормон шалит, эмоции не стабильные и вообще, я вся такая несчастная жду, кто первым меня пожалеет что ли?

Кстати, а как он про беременность узнал? Круг лиц, посвящённых в моё деликатное положение, состоял из пяти, ладно — шести человек: родители, лучшие подруги и…

Нехорошо прищурившись, я вытерла руки салфеткой и вытащила свой телефон. Листнула список контактов до нужного мне имени и, дождавшись ответа на вызов, вежливо поинтересовалась:

— Мелкая, а ты в курсе, что дятлы долго не живут?

Достучаться до совести Анжелики Сергеевны Зеленцовой я не надеялась. Восемнадцатилетнее, амбициозное и острое на язык чудо, по страшному стечению обстоятельств являвшееся моей младшей сестрой, к моим претензиям отнеслось скептично. И, ни капли не смущаясь, заявило, что обет молчания с неё никто не брал, договора кровью она не подписывала и имеет право говорить всё, что думает, всем кто убежать не успел.

Да и вообще, с каких пор такая радостная новость приравнялась к государственной тайне, а?

Возразить на такой аргумент было нечем. Впрочем, как и вставить хоть слово в экспрессивную речь мелкой, которая бодро отрапортовала в конце:

— И вообще, систер! Не мешай пацанов клеить! Чао-какао! — и этот монстр проорал куда-то в сторону, до того как сбросить вызов. — Алё, красавец! Ты куда-а-а?! А кто ж мне обещал свадьбу в Монако, яхту и пять детей минимум?

Ну и как прикажете злиться-то на такое очаровательное чудовище? Тем более, что я действительно не делала тайны из своей внезапной и совершенно незапланированной беременности. Так что, возведя глаза к потолку, я положила телефон на стол и искренне пожелала несчастному мачо сбежать до того, как Лика его догонит.

А она догонит. Пять лет в секции лёгкой атлетики так просто из жизни не выкинешь. И увлечение паркуром. В общем, почему-то мальчика было искренне жаль, он брякнул не подумавши, а мелкая уже закусила удила.

— Права была моя маман, — подал голос Шапошников, о котором я успела напрочь забыть. А он словно и ждал этого момента, чтобы смерить меня презрительным взглядом и процедить сквозь зубы коронную фразу всех брошенных женихов этого мира. — Ты меркантильная, мелочная и жестокосердная! Да господи, как же я был слеп!

— А теперь я прозрел… — пробормотала я себе под нос, наливая ещё одну порцию чая. И всерьёз задумавшись над тем, стоит заказать десерт или в меня всё-таки больше не влезет?

— Но теперь я прозрел! Я вижу, ты не побрезгуешь ничем на пути к своей цели!

— Лёва, — я показательно вздохнула, подперев щёку кулаком. — Я напоминаю, от чести стать вдовой, миновав стадию «жена», меня отделяет только уголовный кодекс и рекомендация врача воздержаться от лишних, чрезмерных физических нагрузок. Я понятно излагаю?

Судя по грозно сопевшему Шапошникову и его особому, гневному выражению лица — не очень. И я начала всерьёз подозревать, что чем дальше, тем больше это похоже на рассказ немого глухому о том, что видел слепой. А у меня нет ни времени, ни желания что-то доказывать экс жениху и его родственникам.

Меня может на работе ждут. Пятнадцать минут как!

— В общем, так, Шапошников, — решив таки отказаться от десерта, я помахала официантке, показывая, что хочу получить счёт. — Я тебя поздравляю, ты не автор моей беременности. Поэтому можешь забрать себя, свои благородные порывы и свалить из моей жизни. Окончательно и бесповоротно.

— Но, Оля!

— А Оля сейчас идёт на работу, — я расплатилась картой и поднялась, закинув сумку на плечо. — И очень сильно надеется, что больше мы с тобой не увидимся. Удачи, Лёва. Маме привет!

Гордо вскинув голову, я удалилась, оставив бывшего в гордом одиночестве растерянно оглядываться по сторонам. Потому что, что? Потому что Лёвушка не привык, что с ним (и его мамой, явно успевшей промыть мозги ребёнку) спорят, ведут ожесточённые боевые действия и смеют (о, ужас!) не соглашаться.

Однако, выбравшись из прохладного помещения кафе на улицу и окунувшись с головой в знойное жаркое лето, я невольно задумалась о том, что это не последнее наше столкновение. Впрочем…

Легкомысленно пожав плечами, я направилась в сторону офисного центра. Если Лёва не понял с первого раза, я не прочь повторить. Если при этом мне разрешат его всё-таки стукнуть!

Хорошее утро начинается не с кофе.

Это я понял, глядя на своего друга и второго владельца юридической фирмы «Фемида». Алекс пытался отскрести своё изрядно помятое лицо от стола, не зная за что хвататься первым: за пачку анальгина, бутылку минералки или солнечные очки, чтоб не так позорно светить фингалом на пол лица.

— Ночь удалась? — заинтересованно вскинул бровь, усевшись на край собственного стола. Друг поморщился и пробормотал что-то похожее на «Сгинь», попутно пытаясь отковырять пробку на бутылке.

— Для тех, кто так пробки закручивает, есть отдельный котёл в аду, — наконец, промямлил этот придурок, делая долгий, жадный глоток. И вздохнул, развеяв по кабинету ядерную смесь табака и перегара. — Млять, мне вчера не было так хорошо, чтоб сегодня было так хреново…

— Уверен? — я тихо хмыкнул, продолжая созерцать страдающего от похмелья товарища.

— Да-а-а…

— Тогда скажи мне, друг… Где ты угнал этот чёртов Фольксваген жук да ещё такого ядрёного цвета аля апельсин?

— Чё?!

Если я хотел привести друга в чувства, то мой фокус удался на славу. Воронов подскочил с места, приложился затылком об полку с документами, прижал бутылку с минералкой ко лбу и…

Рухнул обратно в кресло, простонав:

— Ильин, скажи, что ты пошутил!

— Да если бы, — я снова хмыкнул и кивнул головой на окно. — Сам полюбуйся. На твоём законном парковочном месте стоит. Красивый, блестящий, без номеров…

Тут меня осенило догадкой, которая, зная Сашку, вполне имела право на жизнь. И я заинтересованно подался вперёд, выдав:

— Да, ладно, Воронов? Ты его что, купил что ли?!

Судя по жалобному стону и попытке сползти под стол, догадка была не в бровь, а в глаз. Я расхохотался, глядя на жалобное лицо товарища:

— Ну… Поздравляю, что ли.