Чтение онлайн

К тому времени как Ричи исполнилось двенадцать, его родители разошлись, и отец стал встречаться с другой женщиной. В одну из февральских ночей 1975 года Франчес вошла на цыпочках в комнату, где спал Ричи. Она разбудила его, дала в руки чемоданы и сказала, чтобы он собирал свои вещи, а потом помог брату сделать то же самое.

— Куда мы едем? — спросил Ричи маму, потирая глаза.

— Мы едем во Флориду, — сказала Франчес. Она сама удивилась своему ответу. До этого момента она никогда не думала о Флориде.

В два часа ночи Франчес усадила троих детей в черный «Бьюик-Ривьера» и поехала к границе Нью-Джерси. На заправочной станции она купила карту дорог и поручила Ричи быть штурманом. Когда рассвело, она свернула на обочину, и они все немного поспали. Потом они ехали, пока семья не добралась до дома матери Франчес в Нью-Порт-Ричи, штат Флорида. Она не предупреждала мать о приезде. Розали Руоти поцеловала дочь и обняла внуков. Франчес поняла, что уже никогда не вернется в Нью-Йорк.

Через несколько недель после отъезда из Нью-Йорка Ричи отметил тринадцатилетие. Франчес вскоре купила себе дом поблизости. Ричи сказал отцу по телефону: «Я люблю тебя, а тебя нет рядом». Колер ответил, как мог: «Знаешь, дружище, я не могу ничего поделать. Мы с мамой не ладим». После нескольких таких звонков Ричи понял, что проведет свои последующие годы во Флориде.

Без малого в четырнадцать лет Ричи поступил в среднюю школу Гудзона, недалеко от дома. Однажды на улице, во время урока физкультуры, громадный мускулистый одноклассник начал задираться с высоким, худым, светловолосым мальчиком, которого Ричи помнил по урокам алгебры. Ричи подошел и посоветовал силачу прекратить разыгрывать из себя бычка. Но тот ответил: «Не суйся не в свое дело, или я…» Ричи направил свой кулак, как бывало на Тридцать третьей улице, прямо в подбородок парня. Бычок рухнул на бетонную площадку, а потом начал хныкать и что-то бормотать. Отец Ричи был прав: всегда бей, как только парень начнет рассказывать, как он намылит тебе шею.

Худенький паренек поблагодарил Ричи и представился как Дон Дэвидсон. Он пригласил Ричи к себе домой после школы. Комната Дона стала для Ричи открытием. С потолка свисало полдюжины моделей истребителей времен Второй мировой войны, каждая модель была настолько детальна, что их можно было принять за фотоснимки настоящих самолетов с близкого расстояния. Ричи лежал на спине, вбирая в себя это зрелище, и вскоре он оказался под кроваво-красным небом Филиппин в 1944 году, в районе залива Лейте; зенитные пулеметы рвали крылья вражеских машин, а пилоты выпрыгивали из горящих кабин. Дон нормально отнесся к тому, что Ричи лежал на полу. Он постоянно делал то же самое. На полках Дона было не меньше двух дюжин книг о Люфтваффе — гитлеровских ВВС. «Я немец, — сказал Дон Ричи. — Я увлекаюсь техникой Второй мировой войны, особенно немецкими конструкторами и их превосходным вооружением». Ричи рассказал Дону о Кригсмарин, немецком военном флоте, и о том, как немецкие подлодки были буквально на пороге Нью-Йорка, всего в миле или двух от парадной двери его собственного дома. Ричи сказал Дону, что и он немец. С этого момента мальчики стали лучшими друзьями.

Когда Ричи и Дону исполнилось четырнадцать, они записались на курсы подводного плавания с аквалангом и вскоре получили дипломы юношеского разряда. Они ныряли постоянно, ловили рыбу на острогу и даже встречались с акулами. Ричи чувствовал себя под водой совсем как астронавт: он мог исследовать запредельные миры, в отличие от ребят, которые сидели, скучая, рядом с ним в классе на уроках биологии или в комнате для самостоятельных занятий. Он восхищался изящно сделанным оборудованием, которое было одновременно защитой и пропуском в море. Он радовался независимости во время ловли рыбы на острогу. Такие охотники, как Дон и он сам, проводили целый час один на один с безграничным миром, без взрослых, полагаясь только на самих себя.

В старших классах средней школы Ричи прибился к отчаянной компании. Годы, посвященные изучению книг, рикошетом отозвались гонками на «Миллер Хай Лайф» по пляжу, набиванием водорослей в коробки из-под тридцатимиллиметровой кинопленки и разукрашиванием своего черного «Олдсмобиля — Катлэсс Сьюприм» 1974 года выпуска. Он одевался, как хиппи 70-х: волосы до плеч, редкие усы, обрезанные шорты, черная футболка рокеров с блестящим шелковым трафаретом. На флоридском солнце его и без того оливковая кожа приобрела цвет хорошо поджаренного хлебного тоста, челюсть становилась квадратной. Девушкам хотелось его потрогать. Его брови продолжали вести свою оживленную беседу.

В школе Ричи получал хорошие отметки, однако учителя в своих отчетах писали следующее: «Не прилагает усилий, делает только то, что ему хочется». Уличная храбрость, привитая ему отцом, проявлялась с готовностью.

Однажды, когда его четырнадцатилетний брат Фрэнк признался, что его терроризирует взрослый парень, шестнадцатилетний Ричи бил взрослого человека до тех пор, пока тот не заплакал. В другом случае Ричи и четверо игроков юношеской футбольной команды решили подшутить над старшими и подожгли их спортивную одежду сквозь решетку шкафчиков. Школа завела на них дело. В суде подросткам сказали, что, если они больше не будут попадаться, запись будет с них снята. После этого Ричи угомонился.

Учебный год близился к завершению, и Ричи задумался о будущем. Он больше не хотел ходить в школу: как бы ему ни нравилось учиться, ему надо было идти в мир и что-то делать, а не сидеть за партой и слушать. У него возникла идея поступить в ВМС. Таким образом он может жить на воде, путешествовать по миру работать с самыми великолепными на свете боевыми машинами. Может быть (и при этой мысли его сердце забилось еще быстрее), ему выпадет счастье служить на борту боевой субмарины. Не на громоздкой подлодке с атомными ракетами, а на гладкой, быстрой субмарине — охотнице и убийце.

В конце учебного года в День карьеры в школу пришел представитель ВМС. Ричи задал ему множество вопросов и узнал, что существуют программы подготовки морских офицеров для тех, кто получит наивысший балл во время теста на соответствие службе в Вооруженных силах. Эти программы гарантировали обучение по той специальности, которую выберет себе новобранец, — включая субмарины. Ричи подписался на участие в тесте и прошел его совершенно спокойно, набрав девяносто восемь баллов. Представитель ВМС США сказал, что его будут рады принять на службу. Он снова спросил о субмаринах.

Ричи заверили, что если он даст подписку ВМС на шесть лет, то ему гарантируется служба на борту подлодки. Ему представили контракт, где было зафиксировано такое обязательство. Ричи и его мать подписали бумаги. Многие годы в нем жила мечта стать астронавтом. Теперь, как бы странно это ни звучало, он сказал себе: «Я снова в игре».

После окончания средней школы Ричи и несколько дюжин других новобранцев приехали на автобусе во Флориду, на призывной пункт базы авиации ВМС. Над головой ревели истребители морской авиации. Новобранцы принесли присягу, и Ричи стал курсантом ВМС Соединенных Штатов.

Позже, в этот же день, офицер в голубом мундире вызвал Ричи к себе в кабинет и попросил сесть.

— Есть проблема, сынок, — сказал он. — Ты солгал в анкете.

— О чем вы? — спросил Ричи.

Офицер объяснил, что им стало известно об участии Ричи в поджоге в школе. ВМС не намерены разрешать кому-либо, замешанному в поджоге, служить на борту боевого корабля. Никогда!

У Ричи перехватило дыхание, он рассказал, что это была всего лишь шалость и что судья обещал аннулировать запись. Офицер разрешил Ричи продолжить обучение на офицерских курсах, но с оговоркой, что он никогда не сможет служить на борту военного корабля, затем он попросил Ричи подписать соответствующий документ. Ричи отказался. Через несколько часов Ричи был на улице, с разбитым сердцем и смутными мыслями. Он пробыл курсантом ВМС США всего один день. Его планы на блестящее будущее были перечеркнуты строгими правилами и ошибкой юности. Последующие несколько дней он шатался по округе, размышляя о жизни вообще и о том, чем он может заменить свой упущенный шанс. Ему ничего другого не пришло в голову, как вернуться в Нью-Йорк и работать там вместе с отцом.