Чтение онлайн

А природа в эту пору неудержимо влекла Клайва Ньюкома в любовные тенета. Для него наступило время подыскать себе подругу жизни. Мистеру Клайву шел двадцать четвертый год; он был, как уже не раз сообщалось, очень хорош собой — вполне под стать той юной красавице, которой принадлежало его сердце и от которой в течение всего обеда, данного им в честь моей супруги, он ни на миг не мог отвести глаз. А глаза Лоры, даже не будь они столь проницательны, все равно непременно приметили бы, что с ним творится. Она нисколько не обиделась на невнимание к ней юноши; не была задета тем, что он явно ее не слушал; а премило беседовала со вторым своим соседом, застенчивым и любезным Джей Джеем, меж тем как супруг ее с куда меньшим удовольствием на протяжении почти всей трапезы занимал разговором миссис Хобсон Ньюком. Миссис Хобсон и леди Клара придали своим присутствием более светский характер нашей холостяцкой пирушке. Мужья же их не смогли прибыть на это маленькое пиршество: они ведь так заняты в Сити и в палате общин! Среди гостей был также мой дядюшка майор Пенденнис, который нашел, что вся эта вечеринка, как нынче любит говорить молодежь, — "тоска зеленая"! Страшась миссис Хобсон с ее монологами, старый джентльмен ловко улизнул от ее соседства и очутился возле лорда Хайгета, коему хотел быть приятным. Но лорд Хайгет повернулся к соседу своей широкой спиной, и тому пришлось рассказывать капитану Крэкторну свои анекдоты, некогда забавлявшие герцогов и маркизов и, уж конечно, вполне пригодные для любого барона в нашем отечестве.

— Что? Лорд Хайгет влюбился в la belle [43] Ньюком? заметил позднее наш брюзга майор. — А по-моему, он все время беседовал с леди Кларой. Проснувшись после обеда в саду, я обнаружил, что миссис Хобсон все еще рассказывает одну из своих нескончаемых историй, только число ее слушателей сократилось до одного. Лорд Хайгет, Крэкторп и леди Клара, все мы сидели там вместе, когда банкирша вступила в разговор (прямо посередь чудесной истории, которую я им рассказывал и которая их ужасно потешала) и больше не закрывала рта, пока я не стал клевать носом. Когда же я проснулся, она все еще говорила, черт возьми! Крэкторп сбежал — ушел на террасу выкурить сигару, милорда с леди Кларой и след простыл; а вы четверо, с этим маленьким живописцем, уютно болтали в другой беседке. Он отлично держался, этот маленький живописец. Чертовски хороший обед подал нам Эллис! А что до того, будто Хайгет aux soins [44] вокруг la belle Banquiers [45] , то поверь, мой мальчик… сдается мне, его мысли направлены совсем в другую сторону, да-да, дружок! Ведь леди Клара теперь тоже belle Banquiere. Ха-ха-ха! И как только у него язык повернулся сказать, что он нынче без экипажа и не знает, как будет возвращаться. Приехал-то он в кебе вместе с Крэкторпом, а обратно тот повез этого юного живописца, Как-его-там. Видал, они только что нас обогнали.

Так рассуждал старый майор, когда мы возвращались в город. На заднем сиденье катившей за нами открытой коляски леди Клары Ньюком я увидел рядом с Клайвом лорда Хайгета — вернее, разглядел его белую шляпу.

Лора взглянула на своего мужа. Очевидно, обоим пришла в голову одна и та же мысль, только ни тот, ни другая не выразили ее вслух. И хотя сэр Барнс и леди Клара Ньюком еще не раз за время нашего пребывания в Лондоне выказывали нам свое расположение, ничто не могло заставить Лору принять дружбу, предлагаемую ей этой дамой. Когда леди Клара приезжала с визитом, жены моей не оказывалось дома; когда она звала нас к себе, Лора отговаривалась тем, что уже приглашена в другое место. Поначалу она распространяла свое гордое недружелюбие и на мисс Ньюком и отвергала все попытки к сближению со стороны этой молодой особы, проявлявшей к ней большую симпатию. Когда я принялся увещевать жену — ведь дом Ньюкомов как-никак был весьма приятным и там можно было встретить хорошее общество, — она взглянула на меня с явным презрением и ответила:

— Почему мне не нравится мисс Ньюком? Да потому, конечно, что я ей завидую. Ты же знаешь, Артур, все женщины завидуют таким красавицам.

Долго еще не мог я добиться от нее ничего, кроме вышеприведенных язвительных слов в объяснение ее нелюбви к этой ветви семейства Ньюкомов; однако вскоре произошло событие, которое пресекло все мои увещания и убедило меня в том, что Лора очень верно судила о Барнсе и его супруге.

Бедная миссис Хобсон Ньюком могла справедливо жаловаться на всеобщее невнимание к ней во время банкета в Ричмонде, где никто из гостей, как мы знаем, — даже майор Пенденнис, — не желал слушать ее умствований, ни один из присутствующих — даже лорд Хайгет — не захотел возвращаться в город в ее большом экипаже, хотя он был совершенно пустой, а в коляске леди Клары, в которой предпочел ехать его милость, уже было три седока. Однако вопреки всем щелчкам и афронтам, добродетельная матрона с Брайенстоун-сквер соизволила остаться гостеприимной и любезной, и сейчас мне предстоит описать в этой главе еще один званый обед, на котором мистер и миссис Пенденнис вкушали хлеб досточтимого семейства Ньюкомов.

Хотя миссис Лора присутствовала и здесь и занимала, в качестве новобрачной, почетное место, у меня, должен признаться, сложилось впечатление, что мы были для миссис Хобсон лишь предлогом и на самом деле она устраивала свой прием ради более высоких особ. Мы явились первыми в сопутствии нашего доброго старого дядюшки, пунктуальнейшего из людей. Хозяйка предстала перед нами в невиданном блеске и великолепии; ее жирную шею украшали бриллианты, руки сверкали дорогими браслетами, и еще эта брайенстоунская Корнелия собрала вокруг себя фамильные драгоценности иного рода — своих бесценных отпрысков мужского и женского пола, начиная с обучавшегося в Королевском колледже юнца, нам уже несколько известного, и его старшей сестры, первый год выезжавшей в свет, и кончая последним маленьким украшением детской с широченной новенькой лентой на поясе и аккуратными кукольными локончиками, только что из-под щипцов Мэрилебонского куафера. Подъезжая к крыльцу, мы увидели в окнах гостиной личики кое-кого из этих херувимчиков: не успели мы побеседовать и пяти минут, как подъехал еще один экипаж, и невинные крошки снова кинулись к окнам с криком: "Это маркиз!" — а потом разочарованно добавили: "Нет, не маркиз", — выдавая со всем своим детским простодушием пылкое желание узреть ожидаемого гостя, каковой в нашей славной империи лишь немногим уступает герцогу.

Догадаться, кто этот ожидаемый маркиз, было не труднее, чем сказать, сколько будет дважды два, к тому же упомянутый юнец из Королевского колледжа окончательно рассеял наши сомнения; кивнув мне головой и подмигнувши, он сообщил:

— Ждем Фаринтоша.

— Что это вам так не терпится увидеть молодого маркиза Фаринтоша, деточки, — заметила воплощенная Добродетель. — Мы нынче ждем его к нашему скромному столу, миссис Пенденнис. Вы, деточки, уже дважды бегали к окошку посмотреть, не приехал ли он. Или ты полагаешь, Луиза, глупышка, что его светлость явится в короне и в мантии? А ты, Родольф, глупый мальчик, видно думаешь, будто маркиз не такой же человек, как все? Сама я всегда ценила только интеллект, миссис Пенденнис. В наши дни, благодарение богу, это единственное, что у нас в стране внушает уважение к человеку.

— Как бы не так, сэр! — шепнул мне старый майор. — Интеллект, черт возьми, конечно, вещь хорошая, но по мне лучше титул маркиза и восемнадцать — двадцать тысяч годовых. Ведь собственность Фаринтошей, мне думается, вместе с гленливатским поместьем и землями Роев в Англии дает, по самому скромному счету, девятнадцать тысяч годовых. А я еще помню время, когда отец этого молодого человека был просто Том Рой из Сорок второго полка, ходил чертовски обшарпанный и даже в мыслях не имел, что унаследует состояние и титул. А эта банкирша толкует мне здесь про интеллект! Нет, маркиз есть маркиз, черт возьми, и миссис Ньюком это известно не хуже моего. — Наш добрый майор начинал сдавать и, естественно, был чувствителен к тому, как обходилась с ним хозяйка дома. Сказать по правде, она его просто не замечала и за пять минут пребывания старика в гостиной успела дважды прервать его на полуслове.

Тут к нашему обществу присоединился и хозяин дома, облаченный в белый жилет; лицо у него встревоженное, и в руках он держит вскрытое письмо, на которое не без опаски взглядывает его супруга.

— Как ваше здоровье, леди Клара? А ты как, Этель? — приветствует он обеих дам, прибывших во втором экипаже. — Сэр Барнс не будет, так что одно место пустует. Вас, леди Клара, это не огорчит: вы его видите дома. А вот тебя, племянница, ожидает разочарование — лорд Фаринтош не приедет.

Тут двое из детей так жалобно восклицают: "Ну вот!.." — что мисс Ньюком и леди Клара начинают смеяться.

— У него ужасно разболелся зуб, — сообщает мистер Хобсон. — Вот письмо.

— Экая незадача, черт возьми! — простодушно выпаливает воспитанник Королевского колледжа.

— Ну почему "незадача", Сэмюел? Я допускаю, что для лорда Фаринтоша это, как ты говоришь, "незадача", но уж не думаешь ли ты, что титулованные лица не подвержены болезням, надобно всем остальным смертным? Нет ничего мучительней зубной боли! — восклицает добродетельная матрона, стараясь трактовать дело философски, хотя на лице ее написано раздражение.

— Так почему он не вырвет его, черт возьми? — негодует Сэмюел.

Мисс Этель рассмеялась.

— Лорд Фаринтош ни за что на свете не расстанется с этим зубом, Сэмюел! — весело отвечает она. — Он нарочно бережет его — ведь зуб болит всякий раз, когда его хозяину не хочется ехать в гости.

— Я знаю одно скромное семейство, которое никогда больше его не пригласит! — восклицает миссис Хобсон, шурша всеми своими шелками и одновременно постукивая ногой и веером. Но тут же тень сбежала с ее лица, и снова воссиял свет, ибо во время этого краткого затмения к дому подкатил кеб, двери гостиной распахнулись, и дворецкий громким голосом возвестил о прибытии лорда Хайгета.

Поскольку и этот обед устраивался для новобрачной, жене моей выпала честь идти к столу об руку с нашим хозяином и банкиром. Лордом Хайгетом завладела миссис Хобсон, любезно попросившая беднягу Клайва повести к столу его кузину Марию, а мисс Этель была препоручена еще кому-то из гостей. Наш майор подал руку леди Кларе, и я заметил) как нахмурилась моя жена, когда он провел мимо нее леди Клару и усадил на стул, соседний с лордом Хайгетом. Будучи в ударе и пользуясь тем, что прочие гости все больше молчали, дядюшка мой без конца рассказывал забавные анекдоты про бомонд его времени, Испанскую войну, про принца-регента, Браммела, лорда Стайна, Зеленого Пейна и прочих. Он нашел, что прием очень удался, хотя остальные гости, мне кажется, не разделяли этого мнения. Клайв за весь вечер и слова не сказал своей кузине Марии и не отводил глаз от сидевшей напротив него Этель. А о чем было говорить Этель со своим соседом, старым полковником сэром Дональдом Макзобом? Этот, по обыкновению, жадно ел и пил и если желал что-то сказать, то обращался к миссис Хобсон, которая сидела от пего по правую руку и за весь обед не удостоилась и словечка от своего второго соседа лорда Хайгета.