Чтение онлайн

3) «столб» — подвешивание жертвы за руки, связанные за спиной, от 15 минут до 1 часа;

4) «спорт» — заключенные должны были кататься по земле, бегать, падать, подниматься, вертеться кругом с поднятыми руками и т.п.;

5) отправка жертвы в дисциплинарный отряд. Это применялось преимущественно к лицам, приговоренным гестапо к смерти. В дисциплинарном отряде жертвы лишались жизни путем постоянного истязания. Их заставляли бегом везти нагруженные песком тачки, бегать между двойным рядом надсмотрщиков, которые стреляли по ним, как будто бы они были дичью. Время от времени издавался приказ тщательно «очистить» лагерь. В большинстве случаев это делалось для того, чтобы избавиться от лиц, неспособных к производительному труду, групп, дискриминированных в расовом отношении, очистить место для приходящих транспортов или обеспечить спрос на рабочих со стороны военных заводов Германии.

В 1942 году около 1 250 больных или изувеченных заключенных были отправлены в двух транспортах в неизвестном направлении. Все они бесследно исчезли. Поскольку после отправки транспортов вещи увезенных были возвращены в лагерь, — очевидно, что всех этих заключенных лишили жизни. Такой метод обращения с больными или физически слабыми заключенными впоследствии применялся через регулярные промежутки времени. Количество поляков в лагере менялось. Первый транспорт заключенных состоял из профессоров университета, о чем упоминалось выше. 15 апреля 1940 г. из Варшавы прибыл в лагерь другой транспорт — около двух тысяч поляков. В мае 1940 года снова привезли 300 заключенных из Кракова и Тарнова.

В течение следующих лет в лагерь прибыло много других транспортов. В середине 1944 года там уже находилось около 6 тыс. поляков, не считая умерших раньше. Очень немногие покинули лагерь живыми.

d) Лагерь в Равенсбрюке был вторым из самых страшных лагерей в Германии; он упоминается здесь по особым поводам. Это был лагерь, куда главным образом в течение 1941—1942 гг. ссылались преимущественно женщины. Заключенные-женщины использовались для таких работ, которые превышали их физические возможности. Удары по лицу, приказы стоять смирно в течение многих часов на открытом воздухе считались легкими наказаниями. Порка, заключение в карцер были наказаниями более сурового типа. К специальным методам относилось заключение на шесть или более месяцев в так называемый «штрафной блок». Но самой страшной стороной лагеря являлись производимые в нем эксперименты. С июля 1942 года в больнице лагеря профессора университетов и известные гитлеровские доктора производили специальные операции, пользуясь заключенными в качестве экспериментального материала. В течение года, по крайней мере, 77 польских женщин и девушек подверглись упомянутым экспериментам, которые кончились в пяти случаях смертью, а в остальных случаях — постоянным увечьем. Для этой цели были выбраны самые молодые и самые здоровые из заключенных. Подвергались операции мускулы и кости; часть мускулов вырезалась, и в руку впрыскивалась особая сыворотка, вызывавшая плохое заживление и гноение. Еще опаснее были операции, производимые на костях, иногда многократно производимые на одной и той же жертве.

Целью этих операций было, вероятно, следующее:

1) разведение в живом человеческом организме известного рода антитоксина против гангрены, вызванной боевыми газами;

2) разведение клеточных оболочек вне этого организма. Жертвам всех этих операций говорилось, что для них нет другого способа избежать смерти. Такой метод был не только жесток, но и обманчив, ибо многие из жертв этой нечеловеческой операции не избежали смерти.

Для того чтобы уменьшить число заключенных в лагере, составлялись особые транспорты. Вначале власти пытались скрыть действительную их цель, чтобы заставить жертвы поверить в освобождение из лагеря. Но вскоре стало ясным, что действительная цель этих транспортов состояла в массовом расстреле заключенных. Жертвы отправлялись в соседние леса, и вскоре оставшиеся в лагере слышали выстрелы. Вывезенных никогда больше не видели. Многие из жертв были повешены. 18 февраля 1943 г. фашисты повесили 11 польских женщин. Несколько жертв избежали смерти. Их показания перед польским судом в Варшаве от 3, 4 и 6 сентября 1945 г. подтверждают факты, приведенные выше. Свидетелями являются те, на которых производились операции, в результате которых они были на всю жизнь изувечены.

e) Выше было установлено, что почти во всех нацистских концентрационных лагерях польских заключенных третировали, истязали и убивали. В этом кратком документе невозможно привести подробные доказательства относительно всех лагерей, хотя большинство их доступно. Только два концентрационных лагеря были упомянуты выше, о третьем говорится ниже.

f) Лагеря Маутхаузен и Гузен в Верхней Австрии.

Постройка лагеря Маутхаузен была начата за несколько лет до войны. Она была окончена в 1940 году иностранными узниками: поляками, испанцами, русскими, чехами, египтянами и евреями. Первыми поляками, заключенными там в марте 1940 г., были поляки из Бухенвальда, Дахау и Ораниенбурга. Для размещения постоянно возрастающего числа иностранных заключенных был построен в Гузене, в трех милях от главного, вспомогательный лагерь. Он построен поляками, тысячи которых были привезены из Польши и из лагерей в Германии.

Все узники в этих лагерях были заняты в копях и на фабрике, связанной с лагерем. Работа была чрезвычайно тяжелая и изнурительная даже в нормальных условиях. Но в условиях, господствующих в лагере, узники вели жизнь худшую, чем каторжники. В течение четырех лет — 1940—1944 гг. — болезни, вызванные плохим питанием, изнуряющей работой, третированном, а также прямые убийства и избиения привели к смерти около 40 тыс. заключенных в одном только Гузенском лагере. Из этого числа 25% составляли поляки. Осенью 1942 года там был устроен публичный дом, женский состав которого был привезен из других концентрационных лагерей. Этот публичный дом посещался почти исключительно «капо». Для эсэсовских надсмотрщиков в 1943 году был устроен второй публичный дом. Большинство женщин, взятых в публичные дома, происходило из славянских стран.

Вот история одного из заключенных, которую он рассказал после того, как вышел из лагеря:

Учитель по профессии, он был арестован немцами в сентябре 1939 года и сослан сначала в Дахау. В нюне 1940 года он был переведен в Гузен, где пробыл шесть месяцев. Первые три месяца он работал в команде по переноске камней. Длинная шеренга заключенных должна была тащить тяжелые блоки на расстояние в милю. Эсэсовские надсмотрщики и «капо» следили за заключенными, чтобы они соблюдали правильные расстояния друг от друга, и карали на месте каждого, нарушившего это правило, сечением и пинками. Несколько заключенных были таким образом избиты до смерти, и рассказчик видел, как некоторые «капо» [197] нарочно выталкивали узников из шеренги, чтобы дать надсмотрщикам повод застрелить их. Он был также свидетелем того, как два узника — Вацлав Куля и Юзеф Фелек — были забиты до смерти.

Он помнит также одну ночь летом 1940 года, называемую «Варфоломеевской ночью», когда весь лагерь был наказан из-за попытки к бегству одного из заключенных. Заключенный поляк Новак был вскоре пойман и подвергнут изощренным истязаниям. После того, как его избили почти до смерти, его заставили повторять беспрерывно: «Я счастливо вернулся». Но это его не спасло. Его избили еще раз так, что он умер. Всех других заключенных заставили всю ночь стоять на площади, предназначенной для переклички, и переносить грубые издевательства и избиения. Основными жертвами были заключенные-интеллигенты, в особенности духовенство. Оргия продолжалась весь следующий день. Даже тощий завтрак отменили, направили на работу и продолжали избивать. Многие умерли; еще большее число было изувечено; иные страдали от последствий побоев по целым месяцам.

Учитель засвидетельствовал систематическое истребление заключенных, неспособных больше к труду. Такие люди официально посылались в «санаторий» и совершенно исчезали. В течение его пребывания в лагере около тысячи польских узников лишились жизни. Это были преимущественно мужчины, которые вследствие своего слабого телосложения были не в состоянии перенести нечеловеческие условия, господствовавшие в лагере.

g) Гетто

С ведома Геринга, Розенберга и Штрейхера по приказу Франка евреи были согнаны в специально установленные кварталы местечек и городов. Самым крупным среди всех таких мест, называемых гетто, — было Варшавское гетто. Несколько цифр из официальных немецких и других источников дают картину условий жизни в гетто. Около полумиллиона евреев было согнано в Варшавское гетто. Их всех поместили в 1 359 домах, что означало в среднем 393 человека на дом. 13 человек должны были жить в одной комнате. Продовольствие, отпускаемое узникам гетто, равнялось приблизительно 1/8 довоенного рациона в Польше. Оба фактора — ужасные жилищные условия и голод — должны были привести к огромному росту заболеваний. Тиф свирепствовал в течение всего времени существования гетто. Около 20% заболевших тифом умерли, так как соответствующая медицинская помощь почти отсутствовала.

Довоенный рост еврейского населения в Польше доходил до 8,9 на тысячу. В 1941 году не было увеличения населения, число рождений снизилось почти до нуля, зато число смертных случаев возросло... В последующие годы оно постоянно возрастало. Голодные и истязаемые евреи Варшавского гетто ввиду неизбежной смерти решились умереть с честью и восстали против немцев. Восстание Варшавского гетто, которое началось в день рождения Гитлера (21.4. 1943 г.), длилось много дней. Для подавления восстания фашисты применили танки и самолеты. Гетто стало кучей развалин, разрушенных стен, почти все его защитники, не исключая женщин и детей, были убиты.

К другим гетто, в которых существовали те же условия, относились Лодзинское гетто с 180 тыс. жителей, Радомское - с 30 тыс., Люблинское — с 20 тыс., Келецкое — с 20 тыс. и многие другие.

h) Истощение голодом

Политика истощения голодом, которая велась путем вывоза огромнейших количеств продовольствия из Польши и уменьшения рационов питания, и без того явно недостаточного для сохранения здоровья и жизни, проводилась систематически. Средний рацион еврея в Польше доходил до 1/8 его довоенного рациона. Дети лишались витаминов и молока. Немцы получали в пять (!) раз больше продовольствия, чем евреи. К тому же евреи, работавшие в принудительных рабочих батальонах, не имели возможности получить назначенного им минимума пищи из-за чрезмерно высоких цен. Евреям платили 4 злотых в день, что соответствовало цене 1 фунта картофеля. Результатом этого недостаточного питания было возрастающее число смертных случаев. В одном Варшавском гетто это число доходило до 25 тыс. случаев в течение 8 месяцев 1941 года.