Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения)
Шрифт:
Главные обвинители, обсудив результаты заключения, в соответствии с приказом Трибунала, ответили на запрос Трибунала следующее:
Во-первых, у нас нет вопросов и сомнений в отношении заключений комиссий. Мы считаем, что подсудимый Рудольф Гесс вполне может предстать перед судом. Таково единодушное мнение главных обвинителей.
Председатель (вмешиваясь): Не можете ли вы говорить немного медленнее?
Руденко: Я считаю, что выводов экспертизы совершенно достаточно для вынесения Трибуналом решения о признании Гесса вменяемым и подлежащим суду. Мы поэтому просим Трибунал вынести сегодня соответствующее решение.
Защита в своем заявлении, излагая перед Трибуналом мотивы об отсрочке процесса или о выделении дела Гесса по состоянию его здоровья, ссылается на заключение экспертизы. Однако я должен заявить, что это заключение цитируется (я не знаю, в силу каких причин) совсем неточно. В изложении защиты Гесса указывается, что умственные способности подсудимого Гесса находятся в таком состоянии, что он не может защищаться, возражать свидетелям и понимать все детали доказательств. Это совсем иначе изложено в заключении экспертизы. В заключении экспертизы говорится, что потеря памяти не будет полностью лишать его понимания процесса. Она не будет лишать его возможности защищаться и вспоминать подробности прошедшего периода. Мне думается, что те подробности прошедшего периода, которые не в состоянии вспомнить Гесс, не столь уж будут интересовать и Трибунал. Главное, что дали эксперты в своем заключении, и что у них не вызвало сомнения, и что, собственно, не вызывает сомнения и у защиты Гесса, это то, что Гесс является вменяемым, а если это так, то Гесс и подлежит суду Международного Трибунала.
В силу этих данных я считаю, что ходатайство защиты должно быть отклонено как необоснованное.
Файф: Господа судьи, мне предложили осветить в нескольких словах те правовые принципы, на которых может основываться Трибунал при решении вопроса о данном подсудимом.
Вопрос, который сейчас рассматривает Трибунал, заключается в том, в состоянии ли этот подсудимый отвечать на предъявленные ему обвинения? Следует ли его в настоящее время судить?
Если вы разрешите, я очень коротко сошлюсь на выдержки из отчета, которые я считаю важными и полезными для данного случая.
Согласно приложениям к приказу, имеющемуся у меня, первый отчет подписан английскими врачами 19 ноября 1945 г.; в нем я хочу сослаться на 3-й абзац. Врачи, подписавшие этот документ, говорят:
«В настоящее время он не является невменяемым в строгом смысле этого слова. Потеря памяти полностью не помешает ему понимать ход следствия, не помешает ему защищаться и понимать подробности прошлого, которые будут представлены в качестве доказательств».
Следующий отчет подписан американскими и французскими врачами. В первом абзаце этого отчета говорится:
«В результате нашего обследования мы находим, что Рудольф Гесс страдает истерией, характеризующейся частичной потерей памяти. Характер этой потери памяти таков, что она никоим образом не помешает ему понимать ход следствия, но она помешает ему отвечать на вопросы, касающиеся его прошлого, и в связи с этим может помешать ему защищаться».
Если мы теперь перейдем к третьему отчету, подписанному советскими врачами, то мы увидим в конце первой страницы того экземпляра, который имеется у меня, что начиная со слов: «С психической точки зрения, — этот отрывок, по-моему, представляет интерес, — Гесс вполне вменяем. Он знает, что находится в тюрьме в Нюрнберге и что он обвиняется как военный преступник, читал и, как он сам сказал, знаком с предъявленными ему обвинениями. Он отвечает на вопросы быстро и по существу. Его речь связная. Его мысли сформулированы точно и правильно и им способствуют умеренно эмоциональные жесты. Кроме того, не обнаружено никаких явлений, показывающих на паралогизм. Следует также здесь заметить, что нынешнее психическое обследование, которое было проведено лейтенантом Джильбертом [204] , доктором медицины, показывает, что умственные способности Гесса нормальны и в некоторых случаях превышают средний уровень, его движения естественны и непринужденны».
204
Дж. М. Джильберт с 20 октября 1945 г. в качестве тюремного психиатра наблюдал подсудимых в Нюрнбергской тюрьме и на основании своих наблюдений опубликовал книгу под названием «Нюрнбергский дневник».
В записи от 30 ноября Джильберт, в частности, отмечает, что когда он после вечернего заседания Трибунала, где обсуждался вопрос о вменяемости Гесса, зашел к нему в тюремную камеру, «память его (Гесса) была в полном порядке, и он был в состоянии отвечать на вопросы о его заключении, полете в Англию, своей роли в партии и даже о своей юности».
Теперь, если разрешите, я перейду к следующему отчету, простите, к тому отчету, который подписан тремя советскими врачами и профессором Дэле из Парижа 16 октября. Это — последний отчет, который я имею. В 3-ем абзаце отчета говорится:
«В настоящее время он не может быть признан душевнобольным в строгом смысле этого слова. Потеря памяти не мешает ему понимать, что происходит вокруг него, но она будет мешать его способности вести защиту и понимать прошлое, которое будет представлено в качестве фактических данных».
Так как это не имеет большого значения для объяснения причин и характера потери памяти, я только кратко, без цитат, остановлюсь на советском отчете от 17 ноября под §§1, 2 и 3 в конце отчета. Я хочу напомнить Трибуналу, что все эти отчеты сходятся в том, что Гесс не страдает никакой формой сумасшествия.
При данных обстоятельствах и по английскому праву — я хочу, чтобы Трибунал обратил на это внимание, — решение вопроса, способен ли подсудимый отвечать на предъявленные обвинения, обычно сводится к тому — душевнобольной ли подсудимый или нет? Срок, который необходим для разрешения этого вопроса, назначается во время начала обсуждения, а не ранее. Были высказаны различные мнения относительно того, кем должно быть доказано состояние безумия обвиняемого. Однако более логичное и более поздно высказанное мнение признает, что сам обвиняемый должен показать свое безумие, потому что всегда предполагается, что человек нормален, пока не будет доказано обратное.
Если вы разрешите, я сошлюсь на одно дело, которое, как мне кажется, если суд позволит мне сослаться на свои воспоминания, суд учтет в связи с формулировкой обсуждаемого нами сегодня вопроса. Это дело Притчарда из отчетов Кэррингтона и Пайна, на которое ссылается Арчболд и которое упоминается на 147 стр. издания 1943 года.
Обвиняемый, который был предан суду по обвинению в совершении преступления, казался глухим, немым, душевнобольным. Барон Алдерсон представил на решение суда три вопроса, предложив каждый вопрос рассмотреть отдельно: 1) симулировал ли обвиняемый немоту или под воздействием божественных сил он действительно нем, во-вторых, может ли он участвовать в разборе дела и, в-третьих, является ли он душевнобольным или нет. По последнему вопросу суду было предложено рассмотреть вопрос о том, находятся ли умственные способности подсудимого в таком состоянии, чтобы он мог следить за ходом следствия и правильно защищаться, возражать суду, отдельным членам суда и вникать в детали следствия. Барон Алдерсон указал суду на то, что в случае, если не представится возможным доводить до понимания подсудимого детали представляемых доказательств так, чтобы он мог правильно строить на этом свою защиту, подсудимого следует признать душевнобольным.
Я хочу подчеркнуть Трибуналу, что слова, процитированные мной из этой книги, а именно: «Понимать ход судебного следствия с тем, чтобы правильно защищаться», подчеркивают, что единственное время, которое следует принимать во внимание, это то время, когда идет следствие, и подсудимый понимает в это время то, что происходит, выставляемые против него обвинения и представляемые по этому поводу доказательства.
Председатель: И в это время не ссылается на свою память.
Файф: Да. Я вполне согласен с вами, ваша честь, — и не ссылается на свою память. В истории английского права, насколько я знаю, никогда не считалось препятствием судить или наказывать лицо то обстоятельство, что лицо, которое понимает предъявленные ему обвинения и доказательства, забыло то, что происходило в момент совершения им преступления. Этот вопрос, конечно, совершенно иного характера и его не следует разбирать в связи с этими отчетами и ходатайствами по поводу состояния психики обвиняемого во время совершения им преступлений. Что касается душевного состояния обвиняемого и характера совершенных им преступлений, то никто не утверждает, что он был ненормален во время совершения действий и что преступления его были анормального порядка, и подобное заявление не подходит к настоящему делу.
Председатель: Он может ссылаться, мне кажется, на потерю памяти как на составную часть своей защиты.
Файф: Конечно, ваша честь.
Председатель: Он может сказать: «Я обеспечил бы более полноценную защиту, если бы был в состоянии вспомнить, что тогда имело место».
Файф: Конечно, ваша честь. Если члены Трибунала разрешат мне привести небольшой пример из моей практики (хотя, наверное, они часто встречались с такими случаями, в особенности в английских судах), когда, например, после автомобильной катастрофы человек обвиняется в убийстве или нанесении серьезных телесных повреждений, обвиняемый часто говорит, что в результате этой катастрофы он плохо помнит, что происходило в момент катастрофы. Никогда никто не утверждал и никогда не случалось, что это может помешать преданию его уголовному суду.