Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения)
Шрифт:
Я надеюсь, что не слишком много времени занял у Трибунала, но я считал полезным сослаться на некоторые примеры английского права, насколько я их понимаю.
Биддл: Если я вас правильно понял, в деле Причарда одной из задач было установить, имеет ли подсудимый возможность правильно вести защиту?
Файф: С глубочайшим уважением зачту следующие слова врачебного заключения. Там говорится:
«В случае, если подсудимый достаточно вменяем для того, чтобы следить за ходом ведения процесса и обеспечить себе необходимую защиту...»
Биддл: Не разъясните ли вы, может ли обвиняемый обеспечить необходимую защиту по правилам ведения судопроизводства, принимая во внимание тот факт, который, я надеюсь, вы не оспариваете, что, несмотря на отсутствие ненормальности, — я цитирую:
«Он не понимает, вернее, его амнезия не мешает ему воспринимать окружающее, но она не позволит ему вести должным образом свою защиту и воспроизвести в памяти детали прошлого»
Файф: Насколько я понимаю, — нет. Это входит в его защиту. Возможно, он будет говорить, что он не помнит ничего о прошлом. И он мог бы добавить, что по его поведению и по совершенным им действиям, которые нельзя отразить, вряд ли можно считать, что это было совершено им. Ему остается защищать себя именно таким образом. Я считаю, что именно этими доводами он и должен воспользоваться.
Биддл: Но если даже мы предположим, что потеря памяти полная и что он ничего не помнит, что произошло до привлечения его к ответственности, хотя разбирается во всем ходе процесса, то считаете ли вы, что его надо судить?
Файф: Да, я считаю, что его надо судить. Я говорю это на вполне законном основании. Я, конечно, не рассматривал, и Трибунал, очевидно, оценит это, степени потери памяти именно в данном случае, потому что я ставлю себе целью представить этот вопрос на рассмотрение Трибунала. Я только хотел изложить Трибуналу то законное основание, на котором основывается это ходатайство. Поэтому я охотно принимаю тот крайний случай, о котором говорил почтенный американский судья.
Член Трибунала от Франции де Вабр: Я хотел бы узнать, к событиям какого периода относится действительная потеря памяти у Гесса? Он утверждает, что забывает события, имеющие большую давность, чем 15 дней. Не является ли это злостной симуляцией, поэтому я хочу узнать, действительно ли Гесс забыл те факты, которые излагаются в обвинительном акте, факты, относящиеся к периоду, который охватывается обвинительным актом?
Файф: Факты, на которые имеется ссылка в обвинительном акте, объяснения, которые даются врачами относительно потери его памяти, очень ясно изложены в следующих абзацах советского заключения. Это третий отчет от 17 ноября 1945 г., стр. 2, абзацы 1, 2, 3. Здесь говорится:
1.
«В психологическом облике Гесса не имеется никаких изменений, которые говорили бы о прогрессирующей шизофрении. Налицо изменения, которые характеризуют прогрессирующее раздвоение личности, явление, от которого он страдал периодически в Англии, которое нельзя рассматривать как симптом шизофренической паранойи, это явление следует рассматривать как реакцию психогенической паранойи, то есть психологически понятной реакции».
Прошу уважаемого французского судью отметить следующую фразу:
«Это реакция неустойчивой личности на события, которые произошли вследствие провала его миссии и последовавшего ареста. Эти явления периодически проявлялись и исчезали в зависимости от внешних обстоятельств, которые влияли на умственное состояние Гесса».
Таково определение болезненных явлений, которыми Гесс страдал во время своего пребывания в Англии, появлявшихся и исчезавших и повлиявших на рассудок обвиняемого.
2.
«Потеря памяти Гессом не результат какого-либо психического заболевания, а представляет собой истерическую амнезию, основа которой лежит в подсознательном стремлении к самозащите».
Сейчас я прошу ученого французского коллегу обратить свое внимание на следующие слова:
«А также в преднамеренной тенденции достигнуть этого»... «Такие проявления часто прекращаются, когда перед истерическим лицом возникает неизбежная необходимость действовать нормально».
Поэтому амнезия Гесса может закончиться, когда его предадут суду.
3.
«Рудольф Гесс до своего полета в Англию не страдал каким-либо душевным заболеванием и сейчас не страдает. В настоящее время он проявляет истерическое поведение (я вновь обращаю на это внимание французского судьи) которое сопровождается признаками сознательного симулирования, которое не освобождает его от ответственности за преступления, изложенные в обвинительном акте».
Последний абзац специально отвечает на вопрос суда. При данных обстоятельствах было бы возможным сказать, что полная потеря памяти будет продолжаться и она совершенно бессознательна. Эксперты преднамеренно не дают заключения по этому вопросу. Поэтому и представители Обвинения воздерживаются от высказываний. Но Обвинение утверждает, что если бы даже потеря памяти была полной, то все равно подсудимого следовало бы предать суду.
Председатель: Благодарю вас, сэр Дэвид. Желает ли д-р Роршейдт высказаться? Простите, господин Джексон. Как я понял, сэр Дэвид выступал и от вашего имени и от имени Французского обвинения?
Джексон: Я присоединяюсь полностью к тому, что сказал сэр Дэвид. Я хотел бы добавить только несколько слов.
Председатель: Д-р Роршейдт, сначала выступит г-н Джексон.
Джексон: Я не буду повторяться, ибо полностью присоединяюсь к тому, что было сказано. Суд получил три ходатайства. Одно из них касается вторичного обследования. Я не буду уделять этому вопросу много времени. Я думаю, что мы и так создали благодаря этому обследованию целую медицинскую историю, привлечено к экспертизе семь психиатров, представляющих пять наций. Все они пришли к полному единодушию в данном обследовании. Такого единства мнений нелегко достигнуть.
Единственный уважительный довод, на котором можно остановиться, это то, что очень мало времени уделялось обследованию, но я хочу обратить внимание судей на то обстоятельство, что это утверждение не соответствует действительности, так как в нашем распоряжении были наблюдения, сделанные во время заключения Гесса в Англии начиная с 1941 года, равно как заключения американских врачей с начала его заключения в Нюрнберге. Все обследования совпадают в своих выводах. Таким образом, это более полное медицинское обследование, чем в обычных случаях.
Следующее ходатайство касалось его заочного суда. Я не буду тратить время на рассмотрение этого вопроса. Я хотел бы сказать, что нет никаких оснований для его заочного суда, если его нельзя судить обычным образом. Если его нельзя судить, тогда его вообще не нужно судить. Это все, что я могу сказать по этому поводу.
Я хотел бы обратить ваше внимание на то, что тот единственный факт, с которым можно считаться, это требование отсрочки дела Гесса. Мы все одного мнения по этому вопросу, что потеря памяти Гессом помешает ему ответить на вопросы и защищаться. Это может послужить препятствием к ведению его защиты, и если он будет стоять на своем, то в данном случае перед защитником будет стоять трудная задача, потому что Гесс отказался подвергнуться лечению. Я хочу представить суду отчет майора Келли, американского психиатра, который занимался им со времени приезда в Нюрнберг.