Нюрнбергский процесс, сборник документов (Приложения)
Шрифт:
Файф: Вы помните тот день, когда Вы беседовали с ним и когда он позднее позвонил Вам в 11.30 перед встречей?
Далерус: Да.
Файф: Я хотел бы, чтобы Вы рассказали Трибуналу об одной-двух вещах, о которых он Вам не сказал в тот день. Он Вам не сказал, — не так ли, — что за два дня до этого, 22 августа, в Оберзальцберге Гитлер сказал ему и другим германским руководителям, что он, то есть Гитлер, весной решил, что неминуемо должен возникнуть конфликт с Польшей. Он это Вам не сказал, — не так ли?
Далерус: Мне никогда ничего не сообщалось о политических намерениях ни 11 апреля, ни 23 мая, ни 22 августа
Файф: Вы сказали нам, что Вы никогда не слышал и о «плане Вейс», который был разработан в апреле. Он никогда Вам не говорил, что в этот день Гитлер сказал ему, что вопрос о Данциге не является предметом спора и что, по словам Гитлера, речь идет «о расширении нашего жизненного пространства на Востоке». И я думаю, что он Вам также не сказал о том, что в тот день Гитлер заявил:
«Наши задача заключается в том, чтобы изолировать Польшу; успех этой изоляции будет иметь решающее значение».
Он никогда не говорил Вам об изоляции Польши?
Далерус: Никогда ничего подобного он не упоминал,
Файф: Но, я думаю, он сказал Вам во время предыдущей беседы, что он собирается встретиться с господином Липским, польским послом?
Далерус: Да.
Файф: Он не сказал Вам, насколько я понял, что он собирался информировать господина Липского о том, что основным препятствием, мешающим ослаблению напряженных отношений между двумя странами, был союз Польши с Великобританией. Он не сказал Вам об этом, — не так ли?
Далерус: Нет.
Файф: Таким образом, в то время, когда он просил Вас отправиться в Англию для переговоров по поводу одной стороны этого вопроса, он также вел переговоры и с господином Липским относительно другой его стороны. Я хочу представить себе ясно обстановку, создавшуюся 24-го числа. Сказал ли он Вам, что было принято решение напасть на Польшу утром 26-го числа?
Далерус: Нет, он совершенно ничего не говорил об этом.
Файф: Итак, Вас просили поехать в этих общих целях, о которых я только что говорил. Теперь Вы знаете, господин Далерус, что на следующий день, 26-го числа, Гитлер вручил сэру Гендерсону вербальную ноту?
Далерус: Да.
Файф: В этой ноте, в противоположность тому, что Вам было сказано позже, в общих чертах говорилось о том, что Польский вопрос должен быть разрешен.
Таким образом, вечером 24-го, когда Геринг Вам позвонил, план был таков, что Вы утром должны были выехать для того, чтобы выразить общее желание достичь мирного решения вопроса. Вербальная нота должна быть вручена сэру Невилю Гендерсону днем 25-го числа, в то время, когда уже был составлен план нападения на Польшу утром 26-го, то есть когда Вы передадите ваше сообщение и сэр Невиль отправит вербальную ноту. Таково было положение?
Далерус: Да.
Файф: Говорил ли когда-либо Вам Геринг, почему осуществление плана нападения было перенесено с 26-го на 31-ое число?
Далерус: Нет, он никогда ничего не упоминал ни о плане нападения, ни о том, что он был изменен.
Файф: Он Вам не говорил о том, что, — я цитирую собственные слова Геринга:
«В тот день, когда Англия дала официальные гарантии Польше, — это было 25-го числа, — фюрер позвонил мне по телефону и сказал, что он приостановил запланированное вторжение в Польшу. Я спросил его: «Это временно или навсегда?» — Он ответил: «Нет, я должен буду посмотреть, сможем ли мы устранить британское вмешательство». — Тогда я его спросил: «Не думаете ли вы, что произойдут какие-либо изменения в течение 4—5 дней?»
Геринг не говорил Вам, когда Вас посылали в Лондон, что желательно было лишь устранить британское вмешательство?
Далерус: Вовсе нет.
Файф: Теперь я бы хотел снова констатировать очень коротко: итак, Вы отправились, а затем вернулись с письмом лорда Галифакса. Я хочу совершенно ясно изложить следующее: письмо лорда Галифакса подтвердило, что Великобритания намеревалась выполнять свои обязательства по отношению к Польше. Не так ли?
Далерус: Да.
Файф: И потом, 27 августа (в ночь с 26-го на 27-ое) в 12.30 у Вас состоялась беседа с Гитлером. Итак, Гитлер впервые дал Вам ясно понять, что его условия сводились к тому, что Великобритания должна была помочь Германии получить Данциг и коридор?
Далерус: Да.
Файф: Помните ли Вы, что, когда Вы сказали об этом господину Чемберлену, он был поражен разницей между Вашим изложением и тем, что было сказано сэру Невилю Гендерсону?
Далерус: Это правильно...
Файф: Теперь я хотел бы, чтобы Вы обратились к странице 100, поскольку я хочу увязать все вместе. Это описание событий 1 сентября, к вечеру того дня, когда совершилось нападение на Польшу и когда Вы встретились с подсудимым Герингом, мне кажется, в министерстве авиации или в одном из его учреждений. Вы видите это, — это предшествует второму абзацу:
«Для него, то есть для Геринга, все было предусмотрено планом, который ничто не могло нарушить. Наконец, он вызвал статс-секретарей Кернера и Гритцбаха, беседовал с ними долго и преподнес каждому почетный меч, который, как он надеялся, они должны были со славой пронести через войну. Казалось, что все эти люди находились в каком-то безумном состоянии опьянения».
Это ваши слова?
Далерус: Да.
Файф: Таково было Ваше впечатление? Конечно, Вы имели в виду, что они были духовно опьянены идеей войны.
Далерус: Очень скоро их настроение изменилось.
Файф: Таким образом, из трех главных руководителем Германии — канцлер был ненормальный, рейхсмаршал, или фельдмаршал, каковым Геринг был тогда, находился в состоянии безумного опьянения и, согласно показаниям подсудимого Геринга, министр иностранных дел был убийцей, который хотел устроить Вам авиакатастрофу?
Далерус: (Свидетель кивает головой.)
Файф: На субботу и воскресенье, то есть на 26 и 27 августа, Вы отправились в Англию. Вы сказали мне, что Вы не знали о том, что нападение на Польшу, которое должна было иметь место утром 26-го числа, было отменено, и Вы не знали, что намерения Гитлера заключались в том, чтобы устранить британское вмешательство. Таким образом, Вы вернулись из Англии 27-го числа с этими более полными условиями, и английский ответ заключался в том, что в то время, как Англия будет соблюдать свои обязательства, она надеется и рекомендует, чтобы германское и польское правительства начали переговоры между собой по этому вопросу?