Чтение онлайн

d) отказаться от всех так называемых союзов «окружения» в Восточной Европе;

e) содействовать непосредственным переговорам между Польшей и Германией о Данциге и «коридоре»;

f) заключить новое соглашение о военно-морском флоте;

g) заключить договор о всеобщем разоружении на широкой основе и на базе взаимности с учреждением взаимной инспекции.

В таком случае Германия согласилась бы:

a) признать Британскую империю естественным жизненным пространством Англии;

b) войти в систему европейского сотрудничества (например, конференция Германии, Англии, Франции, Италии, Польши, Испании) для нового урегулирования в Европе при общих гарантиях новых соглашений и для обеспечения независимости всех государств;

c) отказаться от соглашений «окружения» с Испанией, если таковые существуют;

d) подписать декларацию об автономии протектората;

e) заключить новое соглашение о военно-морском флоте;

f) заключить договор о всеобщем разоружении на широкой основе и на базе взаимности с учреждением взаимной инспекции.

Чарльз Роден Бакстон

СССР в борьбе за мир... С.584—586.

Akten zur deutschen auswartigen Politik. Serie D. Bd. VII. S.81—82.

[Документ ПС-798]

Я созвал вас для того, чтобы обрисовать вам политическое положение, дабы вы получили представление о тех отдельных элементах, на которых основывается мое решение действовать, и тем самым укрепить ваше доверие.

Затем мы обсудим военные детали.

Мне стало ясно, что раньше или позже столкновение с Польшей должно произойти. Я принял решение еще весной, но считал, что сначала мне в ближайшие годы придется выступить против Запада, а уже потом только — против Востока. Но последовательность действий не поддается определению заранее. Закрывать глаза на угрожающее положение нельзя.

Поначалу я хотел установить с Польшей приемлемые отношения, что-бы прежде всего повести борьбу против Запада. Однако этот привлекательный для меня план оказался неосуществимым, так как изменились существенные обстоятельства. Мне стало ясно, что при столкновении с Западом Польша нападет на нас. Польша стремится получить выход к морю. После занятия Мемельской области дальнейший ход событий прояснился, и мне стало ясно, что при создавшихся условиях столкновение с Польшей могло бы произойти в неблагоприятный момент. Привожу основания для этих соображений.

1. Прежде всего — два персональных обстоятельства: моя собственная личность и личность Муссолини.

В значительной мере все зависит от меня, от моего существования, от моих политических способностей. Ведь это факт, что такого доверия всего немецкого народа, каким пользуюсь я, не приобрести никому. В будущем наверняка не найдется никого, кто имел бы больший авторитет, чем я. Итак, мое существование является фактором огромного значения. Однако я могу быть в любой момент устранен каким-нибудь преступником, каким-нибудь идиотом.

Второй персональный фактор — это дуче. И его существование тоже является решающим. Случись с ним что-нибудь, и союзническая верность Италии более уже не будет надежной. Отношение итальянского двора к дуче в основе своей враждебно. Именно двор прежде всего видит бремя в расширении империи. Дуче — человек с самыми крепкими нервами во всей Италии.

Третий выгодный для нас персональный фактор — Франко. Мы можем требовать от Испании благожелательного нейтралитета. Но это зависит от личности Франко. Он служит гарантией единства и прочности нынешней системы в Испании. Мы должны считаться с тем, что в Испании все еще нет фашистской партии, обладающей нашей внутренней сплоченностью.

На вражеской стороне — что касается личностей — картина обратная. В Англии и Франции личностей крупного масштаба нет.

Для нас принятие решений — дело легкое. Нам терять нечего, мы можем только выиграть. Наше экономическое положение в результате ограничений таково, что мы сможем продержаться еще лишь несколько лет. Геринг может подтвердить это. Нам не остается ничего иного, или действовать. Наши же противники рискуют многим, а выиграть могут мало. Англии придется вложить в войну невероятно много сил. Руководители у наших противников — ниже среднего уровня. Это — никакие не повелители, не люди действия.

Наряду с персональными факторами для нас благоприятна и политическая обстановка: на Средиземном море — соперничество Италии, Франции и Англии, в Восточной Азии — напряженные отношения между Японией и Англией, на Ближнем Востоке — напряженность, вызывающая тревогу всего магометанского мира.

Английская империя уже из последней войны вышла не усиленной. Господство на море оказалось недостигнутым. Конфликт между Англией и Ирландией. Возросла независимость Южно-Африканского Союза. Приходится идти на уступки Индии. Англия находится в состоянии крайней угрозы. Нездоровая индустриализация. Любой британский государственный деятель может глядеть в будущее лишь с тревогой.

Положение Франции также ухудшилось, особенно в Средиземном море.

Благоприятным для нас является, далее, следующее:

На Балканах со времени [захвата] Албании установилось равновесие, Югославия несет в себе зародыш разложения вследствие своих внутренних условий.

Румыния сильнее не стала. Она открыта для нападения и уязвима. Ей угрожает Венгрия и Болгария. Со времени смерти Кемаля Турцией правят мелкие личности, бесхребетные, слабые люди.

Через два-три года всех этих счастливых обстоятельств не будет. Никто не знает, как долго я еще проживу. Поэтому пусть столкновении произойдет лучше сейчас.

Образование Великой Германии явилось большим политическим свершением. В военном же отношении оно было рискованным, так как было достигнуто посредством блефа со стороны политического руководства. Необходимо испробовать военную силу. Причем, если возможно, не в генеральном сведении счетов, а путем решения отдельных задач.

Отношения с Польшей стали невыносимыми. Проводившаяся мною до сих пор политика вступила в противоречие со взглядами народа. Мои предложения Польше (Данциг и коридор) были сорваны вмешательством Англии. Польша изменила свой тон по отношению к нам. Состояние напряженности длительное время невыносимо. Допустить переход инициативы в чужие руки нельзя. Сейчас момент благоприятнее, чем через 2—3 года. Покушение на меня или Муссолини могло бы изменить обстановку не в нашу пользу. Жить вечно под прицелом направленных друг против друга винтовок невозможно. Любое предложенное нам компромиссное решение потребовало бы от нас изменения нашего мировоззрение и жестов доброй воли. С нами снова заговорили на языке Версаля. Возникла опасность потери престижа. Сейчас вероятность того, что Запад не вмешается, еще велика. Мы должны пойти на риск с не останавливающейся ни перед чем решимостью. Политик должен брать на риск точно так же, как полководец. Мы стоим перед суровой альтернативой: либо нанести удар самим, либо раньше или позже наверняка оказаться уничтоженными.

Ссылка на риск в прошлом.

Меня забросали бы камнями, если бы я не оказался прав. Самым опасным было вступление в нейтральную зону [106] . Всего за восемь дней до него я получил предупреждение от Франции. Я всегда шел на большой риск, будучи уверенным, что дело удастся.

И вот теперь тоже — большой риск. Нужны железные нервы. Железная решимость.

Моя уверенность подкрепляется следующими особыми причинами. Англия и Франция приняли на себя обязательства, но выполнить их обе они не в состоянии. В Англии никакого настоящего вооружения не ведется, одна только пропаганда. Ей очень повредило то, что после решения чешского вопроса многие немцы, которые прежде относились к этому отрицательно, говорили и писали: фюрер оказался прав потому, что вы потеряли нервы, потому, что вы слишком рано капитулировали. Этим и объясняется теперешняя пропагандистская война. Англичане говорят о войне нервов. Элементом этой войны нервов служит изображение роста вооружения. Но каково британское вооружение на деле? Программа военно-морского строительства на 1938 г. до сих пор еще не выполнена. Всего лишь мобилизация резервного флота. Покупка рыболовных паровых судов. Значительное усиление флота — не ранее 1941 или 1942 г.