Чтение онлайн

Под покровом ночи, крадучись, как вор, проник Такахиро в покои даймё. Обманным ключом, данным духом-лисой, открыл ларец, но вместо свитка узрел лишь пучок лисьей рыжей шерсти да старую, истлевшую монету. В тот миг за его спиной раздался ледяной смех, и он увидел в зеркале не своё лицо, а морду хитрого зверя с горящими глазами. Охранники, вбежавшие на шум, увидели не своего товарища, а оборотня с окровавленным кинжалом у ларца господина. Так пал честный воин, запятнавший имя, а кицунэ, унося в пасти украденную фамильную печать, растворилась в тумане, ибо величайшая её добыча — не золото, а души согрешивших по её наущению'.

— Саша, что за бред я сейчас прочитал? — повернувшись к Турову произнес я. — Какие, нахрен, самураи и кицунэ? А главное, какое отношение они имеют к нашему делу?

— А я, кажется, понял, — не дал ломщику ответить Гия. — Тут речь о том, что оборотни эти могут вводить людей в заблуждение. И даже принимать чужой облик. Так может и у нас так? Ну, пацан этот, например, лис, да?

— И? — даже понимая, что это все глупости, я дал князю закончить. — Продолжай.

— Ну… и наговорил всякого! А те поверили! Вот!

Как быстро стало понятно, версии у нашего зажигательного аристократа еще не появилось. Но…

— В теории, это может быть не перепрошивка сознания, а манипуляции с ним, — встал на защиту Орбелиани, точнее, своей находки, Туров. — Смотри, манипулятор или группа манипуляторов создают условия, в которые вовлекают наркоманов и запутавшихся дворян. Являют им какие-нибудь чудеса, а потом указывают цель. А может они и вовсе менталисты — согласись, чтобы предстать перед стражей их же собратом, ну, как в легенде, нужно к этой страже в мозги залезть.

— Или быть магом иллюзионистом, — кивнул я, совершенно, тем не менее, не убежденный. — Ладно, сразу скажу, версия мне кажется надуманной. Но проверить ее достаточно легко. Есть у меня один знакомый ёкай, сейчас съездим к нему, точнее, к ней, и спросим.

— У тебя есть знакомый ёкай? — подскочил ломщик. — И ты молчал?

Все время забываю, что у него виртуальная подружка — японка. И сам он по сути тот еще анимешник. Или как их в этом мире называют?

— А о чем говорить? — хмыкнул я. Достал телефон и стал искать контакт бабули. Которая, оказывается, оборотень. Забавно, меня это даже не напрягало уже. Адаптировался к миру с магией?

Ёкайша встретила меня с Орбелиани — он настоял, чтобы поехать вместо Влада, видать, очень хотел посмотреть на легендарную японку — в прихожей стандартной трешки. С момента нашей последней встречи она ни капли не изменилась, осталось все той же колоритной бабулей лет ста с лицом, напоминающим запеченную картофелину.

И мелкой. Японцы вообще нация не слишком высокая, но эта конкретная была метр в прыжке. Ну, может метр пятьдесят.

— Бабушка Сатико, — тем не менее уважительно поклонился я. — Рад снова видеть вас. И спасибо, что приняли.

Так-то я не специалист по азиатскому этикету и поклонам, но пока к бабуле ходил — выучился. Точнее, она заставила выучиться. Очень вредная оказалась старушка. Не начинала лечения, пока все положенные формальности не пройдем. Но дело свое знала плотно, это мне уже в «Волне» подтвердили.

— Сразу два молоденьких князя в доме одинокой женщины, — изобразила на морщинистом лице смущение бабушка Сатико. Кстати, себя она велела именовать именно так. — А у меня не прибрано даже.

Если кто-то думает, что она после этих слов кинулась убирать валяющиеся на полу тряпки, то он ошибается. С видом едва передвигающейся, но все же королевы, она просто развернулась и прошествовала к своему креслу, установленному, будто трон, в центре гостиной. И уселась в него, принявшись тут же набивать трубку. Да, она курила трубку. Чем страшно меня бесила, когда я приходил лечиться.

Мы с Гия переглянулись и прошли вслед за ней. Остановились посреди комнаты — ни стульев, ни лавок, ни диванов с креслами. И остались стоять.

— Так что за вопрос-то, княжич? — бабушка Сатико чиркнула спичкой, выпустив из трубки клубы вонючего дыма. — Деньги я получила, так что можешь спрашивать.

И еще момент. Старуха, когда я ей позвонил, отказалась разговаривать про ёкаев, пока я не заплачу ей три тысячи рублей. Сразу, до визита, переводом. Меркантильная такая пенсионерка! Впрочем, за лечение мое она в свое время сто тысяч запросила, так что — по-божески, можно сказать, за консультацию.

С ней я лукавить не стал. Хотел сперва обойтись общими фразами, мол, есть след, надо проверить, но потом отказался от этой мысли. Бабуля показала себя за время нашего прошлого общения очень проницательным и мудрым человеком. И махом вывела бы меня на чистую воду. Или заставила бы запутаться в собственном вранье.

Так что я вывалил все как есть. Наркоманы, сменившие дурь на капсулу с ядом в зубе, аристократы, рвущие связи с семьей и таскающиеся по заседаниям мутных клубов. И мальчишка, похожий на мага контроля. После чего попросил — со всем уважением — ответить. Могут ли ее соплеменники к этому быть причастными?

Был риск, да, хотя я в это и не верил. Бабушка Сатико могла оказаться замешанной в это дело по самую свою седую макушку. Да и умная бабка была, как я уже упоминал. Вскрыла бы на раз все мои обходные маневры.

— Хм-м, — старушка покачала головой, выдав еще несколько густых клубов дыма. — Надо было больше брать. Десять тысяч, не три. Но сейчас поздно уже, конечно.

Я аж задохнулся от возмущения. И лишь пару секунд спустя до меня дошло. Когда так говорят — что-то знают.

— Я могу накинуть, — осторожно произнес я. — Если информация стоящая.

— Не вводи в искушения, малец, — фыркнула бабуля. — Договор заключен. Но прежде, чем ответить, мне нужно позвонить кое-кому. Стойте здесь и не подслушивайте!

После чего бодро подскочила с кресла, шмыгнула в другую комнату и хлопнула дверью. Мы с Гией остались стоять посреди пустой комнаты, в облаках терпкого дыма, с чувством, будто нас только что ловко выставили за дверь, даже не сдвинув с места.

Вернулась она минут через пять. Что характерно, из-за двери мы с Орбелиани не услышали ни звука, будто старушка нехило вложилась в звукоизоляцию квартиры — как рок-музыкант, который репетирует дома. Когда она наконец открыла дверь, по лицу ее можно было прочесть также много, как и у профессионального политика. Ничего, в смысле. Все та же печеная картофелина.

— Ну? — поторопил я ее через некоторое время, устав ждать, пока бабуля разродиться информацией.

Ёкайша глянула на меня без выражения, после чего забралась обратно в свое кресло и стала раскуривать потухшую трубку.

— Не нукай, не запрягал, — сварливо ответила та, выпустив первую порцию удушливого дыма. — Вообще что ли терпежа нет? Напомни-ка, княжич, а что за вопрос ты задавал?

Я прикрыл глаза, досчитал до пяти, чтобы успокоиться и не прибить на месте эту наглую старушенцию, которая явно надо мной издевалась. Но ответить не успел. Гия опередил.