Чтение онлайн

– Теперь можешь мне показать, как ты обычно лежишь, когда отдыхаешь дома на диване? О, как хорошо.

Я уселся поудобней на камне, выпрямился, нашел плоскую платформу из известняка, положил на нее лист бумаги и начал рисовать. Сначала только контуры. Рука как будто летает над бумагой, как бабочка над цветком. Да, порхает, только контуры. Порхает, играется. Сейчас главное линия, надо прочувствовать, ее, женщину. У каждой женщины есть своя неповторимая линия. Именно в ней сокрыта гармония любви. Быть может, та, что проходит по плечу? Иль та, что спускается к черному, манящему треугольничку? Ан нет, вот, грудь и сосочек. Да, возбужденный сосок. Это концентрация и медитация. Упавшая звезда здесь предо мною. Рождение в замкнутом теле одной женщины. Она смеется, она не понимает, что она значит для меня теперь. Вино играет с ней в веселые игры? Что ж, это прекрасно, как и она сама, когда вот здесь и в эту секунду передает мне самое главное, что в ней есть. Нет, не тело. Любовь, рождение, свою жизнь. Она не замечает, как я краду ее самое важное, то, что больше никогда и никто не сможет у нее взять. Нет, я не даю ей ничего взамен. Плоть и страсть. Да, в этих словах сокрыта сила, но не та, которую я краду, словно нищий, голодный, умерщвленный, продавший свою душу дьяволу человечишка. Я краду тогда, когда она этого не замечает. Когда я властен. Нет! Когда беззащитен. Когда в ее красоте, открываю волшебство окружающего мира. Вот в этом штрихе, или в этой самой линии, которую ищу каждое мгновение... Вор не знающий своего желания, вор, который тащит самое ценное, что есть у девушки, у девы - ее улыбку. Я ее украл тогда, вчера, когда, пылая, сгорая дотла, мы пили чашу греха, теперь осталось ее вернуть. Да, надо вернуть.

Вовка был прав, так происходит всегда.

– Уже поздно, давай, я тебя накрою?

– Поздно?
– спросила она сквозь веселое икание.
– Но ведь все только начинается? Ты закончил рисунок?

– Да, позволь тебя укрыть. Ты славно потрудилась для меня, поспи, завтра будет лучше.

Она проснется в своей палатке. Долго не будет понимать, почему в своей, а не в моей, где я, что произошло? Она не заметила, как вчера в свете Луны и очага, я поставил ее палатку, собрал свою. Уложил ее, надел на себя рюкзак, положил ей под руку рисунок и ушел.

Там, на бумаге, ей все объяснит несколько слов:

"Портрет, рисуемой мною, каждый раз новый. Для каждой девушки. Пока... Пока он не получится. Тогда я беру его, беру ластик, закрываю глаза, представляю себе ее и стираю... мысленно, проводя рукой с ластиком по бумаге, и все начинается заново.

"Другой"

Действующие лица:

Владилен А. Ситников - главный герой.

Инга В. Милова - главная героиня.

Анна К. Паненко - главная героиня.

Павел Федосов - блюзмен, актер.

Некоторые эпизодические личности: А. Колеватов, Ю. Панасик, Х. Кортасар, Н. Ремизова, А. Камю, Н. Виноградова, К. Дараган, М. Сиражетдинов, Р. Декарт, Б.Г., А. де Сент-Экзюпери, М. Борзаков - меломан.

Некоторыми читателями замечено появление Бога, но это оставляю на суд читателей.

Первая часть

"А штурм Берлина - это впечатляет", - подумал я, проходя около полуночи по темному коридору в сторону своей комнаты. Эта мысль посетила сонную голову не случайно. Там, где книжный шкаф уходил к потолку среди разных справочников, стояла книжка годов пятидесятых под названием "Штурм Берлина", которая очень часто привлекала внимание в детстве из-за недосягаемости.

Когда я вошел в комнату, еле-еле различил в темноте, куда нужно было идти дальше. Включил настольную лампу. Переоделся и побрел на кухню, зевая и борясь с наступающим и всеохватывающим сном. На плите остывший ужин ожидал моего нашествия. В тарелке предо мной разыгралась битва. Жареный картофель отстаивал свои позиции не долго, а котлета все-таки оказала достаточно сильное сопротивление, чтобы быть посланной в мою утробу последней. Мир наступил на кухне после стакана прохладного молока "33 коровы".

Я вернулся в комнату. Приоткрыл окно. Волшебный и манящий к себе ветерок окутал меня занавесками и внезапно же отпустил. Я выключил лампу в 60 ватт и заснул.

– Семь часов!!! Пора вставать!
– мамин голос вырвал меня из объятий сна. Казалось, прошло всего несколько минут, как будто вообще не было никакого сна. Мне не снилось ничего. Я живу без этой непонятной в своем бытии реальности ночи. Но глаза открылись. Передо мной белизна потолка. Из окна прохладный мой вечерний знакомый ветерок вновь поигрывал занавесками. Через дверь комнаты было слышно, как в квартире вновь начинается жизнь. Папа зашел и также громогласно объявил, что уже пятнадцать минут восьмого. Родители следовали точным инструкциям, оставленным сыном. Им разрешалось даже использовать воду для достижения положительного результата.

Усилием воли поднял себя. Сначала из-под одеяла появились большие ноги, а затем и все оно было откинуто прочь. Потянувшись, широко зевнул, начал утренний, почти автоматический, процесс собирания себя к выходу в свет. Ванна и душ. Затем завтрак, утюг и рубашка, утренний кофе, лезвие бритвы, одежда. Вскоре я был готов.

Спускаюсь на первый этаж. Четвертый, третий, второй... Щелчок замка на двери подъезда, усилие и громадная железная дверь открыта. И снова утро мая в полной своей красе. Веселый щебет маленьких птичек, мяуканье кошек, сонные прохожие. Выхожу из двора и направляюсь по улице Усачева в сторону станции метро "Спортивная". Вокруг дети, которые спешат, должно быть, в школу, взрослые, бегущие сломя голову на работу. Я иду спокойно, и абсолютно не думаю о времени. И зачем студенту спешить? Лектор же не уйдет.

Погружаюсь в метро. Одна остановка и батюшка "Университет". Маленький эскалатор. Обычно, когда уже на ступеньках, взгляд падает на толпу собратьев-студентов у подножия (к администрации станции не всегда приходит мысль, что за короткий промежуток между 8.30 и 9.10 через это узкое метро-пространство проходит половина МГУ, а, следовательно, и появляется большая толпа). Никого не увидел. Движущаяся лестница заканчивается, и я покидаю андеграунд.

На улице все разделяются. Одни, физики, в сторону главного здания МГУ, другие и я вместе с ними, гуманитарии, в сторону первого корпуса. Как повелось в начале XX века так и разделяемся.

Очень интересен переход через Ломоносовский проспект. Математики пересекают это препятствие вообще там, где нет светофора (однажды поставили даже машину ГАИ отгонять студенческую братию, но ничего не вышло), гуманитарии также нарушают правила дорожного движения, но на это решается не всякий, потому что в этом случае риск совершенно грозит нашему существованию.

Я решился. Наверное, начал спешить, а это совсем не полезное дело. Когда подошел к светофору уже мигал зеленый свет. Вся проблема в том, что проспект разделен на три дороги, средняя из которых самая большая и страшная. На мигающий зеленый я перебежал первую дорогу. Теперь надо было побежать половину и подождать, когда проедут поворачивающие с проспекта Вернадского машины. А теперь пробежать перед остальными, только что тронувшимися с места.

Получилось! Я опять ощутил восхитительную свободу мая. Все яблони цвели милым розовым. Оставшиеся стоять на красный свет, студиозы не окружали меня своей мужественной и удушающей толпой. Иду и радуюсь себе, маю.

Затем ускоряю шаг.

Так я и не заметил, как оказался у входа в университет. Когда вошел в здание и прошел раздевалку, мне пришла мысль поговорить с Павлом о наших репетициях в эти выходные. С ним я встречусь только после третьей пары, только тогда он появится на одиннадцатом этаже.

Кстати, об этаже. Лифт спустился, и люди плотненько загрузились в него (не больше 600 кг., иначе звонок).

– Одиннадцатый, пожалуйста!

– Извините, а седьмой?

– Уже нажали, - отвечает грозный голос.

– А шестой?

– Ошиблись кабинкой, - острит он же.

– На шестом этот не останавливается, - объясняет стоящая рядом со мной девушка.

"Филолог", - вздохнул мой внутренний голос.

Так несколько этажей. К последнему остаюсь только я. Дверцы открываются: "Alma mater!" Первая лекция - это всегда для меня борьба со сном. Ингочку не нашел, наверное, она опаздывает. Вокруг громадное количество рукопожатий и знакомых "привет". Все радостные друг от друга. Отыскиваю аудиторию, и она уже изрядно заполнена. Я оставляю свою сумку и возвращаюсь обратно с той же целью.