Чтение онлайн

Можно, конечно, поступить и так: прочитав предыдущие главы, поставить на этом точку и считать проблему закрытой, мол, чушь всё это и ерунда. Однако вопросы веры волнуют человечество с момента его появления на Земле; так могло ли такое случиться, что человечество столько времени ломает голову над чушью и ерундой? Не правильнее ли предположить, что за всем этим «что-то есть» и попытаться включиться в поиски истины? И не это ли ощущение «чего-то» довело Вас до чтения этой фразы? Не значит ли это, что и Вы в какой-то мере (пусть даже и неосознанно), нуждаетесь в познании Бога?

Между словами «вера» и «религия» очень часто ставят знак равенства и это понятно, так как связь между ними очевидна: любая религия основана на вере и без веры религия невозможна. Наступил момент, когда я чувствую себя обязанным ясно высказаться о своем отношении к этим понятиям и об их месте в жизни человека. Много времени это не займет.

По моему мнению Вера (именно Вера, с большой буквы) является одной из наиболее пагубных страстей в жизни человека. Я не оговорился. При полном отсутствии здравых логических рассуждений Вера — это обязательно фанатизм [25] , а фанатик не задумываясь стремится к цели любым путем, творя любое зло, полагая, что творит добро. Хочу подчеркнуть, что религиозная вера вовсе не является единственным источником фанатизма, но не моя вина, что именно проявления религиозной веры дали миру наиболее отвратительные примеры. Вспомните костры святой инквизиции, самосожжения религиозных фанатиков, принесённых в жертву сатанинскими сектами младенцев… И это не говоря уже о религиозных войнах, о которых каждый помнит из школьного курса истории и которые продолжаются и по сей день — Ирландия, Индонезия, а вот уже и Россия…

И не стоит говорить, мол, это у них религия такая, а вот у нас… Не в религии дело, а в том, что нет иного пути для сохранения целостности паствы (читай — доходов церкви), кроме как поддержания внутри сообщества единоверцев страха. Что же заставляет людей боятся и толкает их на путь, протоптанный их религиозными наставниками? Разумеется, Вера. Если нет Веры, то откуда и страху-то быть, — тут уж не страх, а смех скорее возникнет — ну-ка попробуйте напугать меня Люцифером. Не следует забывать слова одного мудреца: «Те, кто добровольно надевают на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят ещё узда и кнут».

Именно по причине необходимости страха появляется в религиозной литературе и ад и кровь и насилие — и всё в едином русле: только ослушайся! Истинная (то есть — безоглядная на логику и здравый смысл) Вера всегда рождает фанатизм и тут уж не остановить гнев праведный — зло начинает свой путь. А главное — никому ничего не нужно выдумывать: «Читайте только Библию, в ней есть всё»! Конечно, в Библии нет прямых наставлений по производству зла, вроде «делай раз, делай два». Но и в Ветхом и в Новом Заветах есть великое множество фраз, высказываний и поступков «положительных героев», следуя которым можно натворить немало зла ближнему.

Не хочу превращать записки в цитатник и просто напоминаю: я уже приводил высказывание Иисуса о необходимости наличия ненависти в своих последователях к окружающим. Так почему бы не следовать этим словам Иисуса в точности и для начала не вырезать свою семью — чтобы доставить Богу максимальное удовольствие? Уверен, что все подобные места Библии Церковь всегда сможет истолковать «с точностью до наоборот». Беда в том, что с самого начала обречённая выкручиваться из противоречий Церковь всю силу своего убеждения была вынуждена направить именно на «правильные» толкования Святых Писаний. Результат этой титанической работы можно было предвидеть заранее: основанные на сомнительных посылах толкования, в свою очередь, также следует растолковывать! В самом деле, если все нравоучительные сентенции Церкви воспринимать буквально, то оказывается, что верующий человек может вытворять что угодно.

Не я автор этой мысли — она многократно обыграна в искусстве. К примеру, первое, что вспомнилось — эпизод из франко-итальянского фильма «Пираты» (режиссёр Р.Полански), в котором потерпевший кораблекрушение капитан хотел съесть своего напарника. Пытаясь спастись, жертва стала апеллировать к вере: «Каннибализм есть смертный грех!», что старый пират немедленно парировал: «А исповедь на что, по-твоему?». Ещё ярче эта мысль выражена в русской поговорке: «Не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься», то есть грех жизненно необходим, ну хотя бы формально — для покаяния, без которого и спасение (Царствие Божие) невозможно.

Кстати, Церковь прекрасно понимает всю бессмысленность поиска безгреховных приверженцев и вынуждена вовлекать в свои ряды всех подряд и изгои общества оказываются в числе первых среди претендентов. Хочу подкрепить сказанное цитатой из «Закона Божiего». «Самый тяжкий преступник, но кающийся, не отвергнут Спасителем. С этого момента ни страдания, ни смерть не могут нас лишить вечного блаженства,… но наоборот, это — путь к вечной славе в Царствии Божием» {СП б. 1997, стр. 517}. Неужели автор этих строк сам не видит того, что он написал?! Ну, чем не клич: «Маньяки, отбросьте сомнения! Верьте в Иисуса и делайте своё дело! Только покаяться не забудьте — это ваш путь к вечной славе!»

Несмотря на то, что религия основана на вере, её всё же нельзя назвать страстью, тем более — пагубной (я не имею в виду разного рода криминальные проявления некоторых религий). Любая религия всякие «скользкие» вопросы, вроде происхождения Вселенной, относит на последний план — именно здесь наибольший простор для фантазии в силу недоказуемости, хотя Церковь и будет настаивать на своём видении мира. На первый же план выдвигаются вопросы морали, среди которых главнейшие — правила общежития.

Общеизвестные заповеди Библии, наставления Корана и требования дхармы индуизма или буддизма в части правил общежития, в целом мало отличаются друг от друга и, в какой-то мере, представляют собой абсолютные общечеловеческие ценности, которые прививаются детям в религиозных семьях с первых дней жизни. И это — та часть религии, от которой жалко отказываться! Отказ от религии в принципе возможен, но при условии, что эти абсолютные ценности будут прививаться человеку каким-то иным способом и не окажется ли этот новый способ новой религией? Не верится? А помните «Моральный кодекс строителей коммунизма»? Всё равно не верится?

Получите: «Православие — источник соборности россиян, их патриотизма и державности. Оно во многом предопределило особенности русского коммунизма, ставшего для миллионов граждан СССР осовремененным вариантом христианской веры в светлое будущее для всех праведников». (Г.А.Зюганов. «Россия — родина моя. Идеология государственного патриотизма». М. Информпечать, 1996, стр. 278). Вот так, господа. Как видите, коммунизм есть осовремененный вариант христианской веры — то есть религия — и не мои это слова: обратите внимание на фамилию автора, главы КПРФ, кстати, доктора философии.

Кроме того, религия имеет (или может иметь) и чисто прагматический смысл: у каждого из нас есть свои какие-либо стремления, включающие в себя как дальние надежды, такие, как планы на жизнь, так и сиюминутные, вроде решения повседневных проблем, например, избавление от недугов. Очень уж заманчиво иметь за спиной нечто вроде крепкого тыла, на который можно опереться в крайнем случае. Тогда вопрос о существовании Бога становится весьма значимым! Кстати, именно отсюда могло бы исходить прямое доказательство существования Бога: если бы человек видел результаты каждой обращенной к Богу молитвы, кто усомнился бы? А, с другой стороны, иногда-то молитвы сбываются?! Предлагаемая вниманию читателя теория как раз и предполагает такую модель Бога, в рамках которой разъясняется механизм действия молитвы, чтобы человек мог осознанно им пользоваться и добиваться желаемого результата.

Таким образом, отмахнуться от религии, по моему мнению, не так-то просто, а принять веру одной из существующих религий не позволяет разум — слишком уж много фантастики, да и вообще, хотелось бы, прежде всего, понимать. Отсюда и возникает мысль о создании такой теории Бога, которая не противоречила бы разуму, если, конечно, это возможно. Вот уже два века некоторые направления протестантизма пытаются примирить науку с религией, Однако такое примирение невозможно без описания самого Бога в рамках науки. На варианте такого описания и строится предлагаемая теория.