Чтение онлайн

Конечно, погружаясь в глубины архивов, изучая «нетленные» строки прессы семидесятых о тех или иных спортимых моментах из жизни героя, что-то уже знал. Вместе с тем как необходимо живое общение с каждым из тех, кто играл тогда рядом, в одном звене.

Так вот, Владимир Викулов — личность малоуловимая. По телефону договариваться о встрече с ним — задача нереальная. Сначала вроде бы да, хорошо, ничего против не имею. Но как только ставится вопрос о конкретном дне и мне — тут тебе полный… Абзац, словом!

Со Жлуктовым — и проще, и, одновременно, сложнее.

Первый звонок ему. После моего объяснения о необходимости встречи Виктор Васильевич категорически от нее отказывается. Категорически и однозначно! Однако ж интервью готов дать по телефону. Только вот беда: не могу я говорить с человеком за тысячи километров посредством даже гениального белловского изобретения. «Алле, вы меня слышите?.. Повторите… Так какой счет был уже во втором периоде? Как, как его звали?». А глаза при этом какие? Чем зажечь моего собеседника? Как вызвать на откровенность и эмоции? Не-е-ет, телефонное интервью — идиотизм чистейшей воды…

Жлуктов даже и слышать не хотел о моем приезде в Москву и совместной встрече. И не объяснял почему. Ей-ей, варианты «подходов» отрабатывал, к сожалению, не один год. Всё «мимо»! Дело случая: в Усть-Каменогорск приехал Юрий Павлович Карандин. Президент межрегионального отделения Сибири и Дальнего Востока ФХР, знаменитый судья всесоюзной и международной категорий, 23 раза входивший в бытность своей спортивной карьеры в десятку лучших хоккейных судей, единственный в мире арбитр, удостоенный «золотого» диплома ИИХФ. В одной из игр с канадцами, рассказывают знатоки, он наказал Фила Эспозито. Грозный нападающий подлетел к судье:

— Я — Эспозито. Эс-по-зи-то!!! Ты кто такой?!

— Ты Эспозито? А я — Карандин! Две минуты!

И перстом указующим категорично показывает, куда хоккеисту нужно двигаться… С тех пор, говорят, Фил Эспозито при виде невысокого Карандина становился сама любезность. Тише и ниже… Главное — вежливее.

Ну, так вот: говорили мы с Юрием Павловичем о многом. Хоккей ведь, как вселенная, необозрим. По ходу разговора всплыла и моя «осечка» со Жлуктовым. Карандин тут вклинился.

— Давай я попробую. Мы с Витей — друзья старые. Возможно, я его и «заломаю».

Затрудняюсь в объяснении, как, каким образом, но факт остается фактом: спустя недели две — звонок из Новосибирска.

— Привет! Со Жлуктовым встретиться не раздумал? Он готов к личному общению…

Набираю уже наизусть выученный номер.

— Да… Хорошо… По приезде в Москву — звоните. Определимся точнее…

Всё бросил — вперед, к Жлуктову! Готов был звонить прямо из Домодедово. Быстро добрался до привычной «явки» в Свиблово и без всяких передыхов, обеда сразу за трубку.

— Я уже в Москве. Где? Во сколько будет удобно.

— Да нет. Давайте по телефону поговорим…

Вот тут-то я и… Это самое… Слегка добавил седины!

— Виктор Васильевич, вы шутите? Я же из Усть-Каменогорска примчался, а вы — «по телефону». Ну, правда, уж как-то вовсе не по-человечески получается, хотя договаривались на берегу…

— Нет, не хочу… Не хочу душу бередить. А о Борисе я и так всё расскажу. С чего начнем?

С адреса, станции метро и как дойти до вашего дома.

— Уф… От метро, вообще-то, нужно на троллейбусе ехать. Ладно, черт с вами, записывайте адрес…

Баульчик с фотоаппаратом, диктофоном и определенным «боезапасом» под именем коньяк «Асанали» перебросил через плечо и… «Где эта улица, где этот дом?».

Лифт вознес под крышу — на самый последний этаж. Неуверенно жму на кнопку звонка.

— Здравствуйте и проходите. Виктор вас ждет, — открывая дверь, сказала мне миловидная, но уж очень хмурая жена Жлуктова, Ирина. — Не терзайте вы его… Вот сюда, по коридорчику.

Виктор Жлуктов сидел на койке. Ещё издали протянул руку, крепенько так даванул мне ладонь, знакомясь, и кивнул на кресло напротив себя.

— Сразу начнем или как?..

У меня же все вопросы из головы выскочили. Вот он, тот самый Жлуктов, широкоплечий и высоченный красавец с ясной, белозубой улыбкой и знаменитейшими, шедшими ему чрезвычайно, усами. Это в него, по-моему, была влюблена добрая половина всех хоккейных болельщиц Советского Союза. А вторая дожидалась своей очереди увидеть его в хоккейных схватках, чтобы ощутить на себе необъяснимо-завораживающий магнетизм притяжения цээсковского форварда…

Из досье: Жлуктов, Виктор Васильевич, 1954 г.р., полковник в отставке, заслуженный мастер спорта, нападающий. 1973-1985 гг. — в ЦСКА. Чемпион СССР 1973, 1975, 1977-85 гг., второй призер чемпионатов СССР 1974 и 1976 гг. В чемпионатах СССР — 455 матчей, 197 голов. Обладатель Кубка СССР 1973 и 1979 гг., финалист розыгрыша Кубка СССР 1976 г. Чемпион мира и Европы 1478, 1979 и 1981-83 гг., второй призер ЧМ 1976, третий призер ЧМ 1977, третий призер ЧЕ 1976-77 гг. Чемпион ЗОИ 1976 и второй призер ЗОИ 1980. Обладатель Кубка Канады 1981, участник розыгрыша Кубка Канады 1976. В ЧМЕ и ЗОИ — 77 матчей, 29 голов. В Еврокубках 13 шайб, в Кубках СССР — 8.

— В семнадцать я закончил школу, и — ура! — здравствуй столица нашей Родины. Приехал поступать в знаменитый МАИ — Московский авиационный институт. Вышло же все по другому. Первый мой тренер Александр Николаевич Виноградов довольно быстро «дал рекомендацию» в ЦСКА.

И всё. 12 лет гладиаторства. Хотя, если откровенно, спортивная карьера как раз-таки и удалась. Без ложной скромности скажу, что взлетов было больше, чем падений. Вместе с тем истинного счастья любимый вид спорта не принес. Временно — да. Значимость и узнаваемость, золотые медали и звания, фото в газетах и телерепортажи… Эйфория, одним словом. Затем наступил иной период — более суровый, беспощадный. Он — как расплата за ту бесшабашность в лихие годы. Я ведь сейчас хоккей даже по телевизору не смотрю.

Не могу…

— Виктор Васильевич, что за атмосфера в клубе была и семьдесят третьем году? Какие «ветры» дули и в каком направлении?

Сезон 1973-74 годов? Это, если не ошибаюсь, 28-й чемпионат СССР. Для ЦСКА он сложился неважно. Мы опустились на вторую ступеньку первенства. Господи, что было!?..

— Что? Что именно!? Ведь вы завоевали «серебро». Так стоило ли расстраиваться?

— Еще как стоило! От «Крылышек», ставших чемпионами страны, мы отстали на одиннадцать (!) очков. Они, кстати, и Кубок СССР отхватили. Словом, наш хваленый клуб оказался не столько на втором месте, сколько… Где-то далеко! Вот и пришлось руководству ЦСКА делать соответствующие «оргвыводы». Во-первых, произошла смена старшего тренера. На смену Анатолию Владимировичу Тарасову пришел Константин Борисович Локтев. Безусловно, начались перемены. В ЦСКА я начинал играть с Владимиром Труновым и Владимиром Викуловым. Потом Тарасов изменил наше звено: поставил в звено Борю Александрова. Однако ж в основном составе мы выступали не часто. В свою очередь Константин Борисович наше звено «вывел в люди». Одна из причин — Борька был у него любимцем. Наверное, справедливо. Дерзкий, драчливый, непохожий на зажатых советских спортсменов. А уж какой виртуоз на льду! Его обводка, неожиданные броски сводили с ума вратарей наших соперников. Хоккейная техника Александрова — выше всех похвал. И мы заиграли…

— Хорошо и результативно?

— Статистику? В 28-м чемпионате Александров провел 14 игр и забросил 8 шайб. Я, играющий в клубе свой второй сезон, имел несколько иные результаты — 28 и 8 соответственно. Вполне возможно, что именно Локтев (еще в бытность вторым тренером) нашу тройку ещё тогда приметил. Поэтому в новом сезоне — а это уже был 29-й чемпионат страны — Константин Борисович на нас «отыгрывался» по полной своей программе. Ведь на кону стояло только одно: «золото» для ЦСКА. Команда вернула чемпионский титул.